Босая для сурового

Болезнь под названием Арбатов явно прогрессировала в моем сердце с каждым днем.

Я была рада и одновременно с этим не хотела, чтобы Арбатов меня забирал меня с того подвала. Ведь если он нашел меня, то за этим обязательно последует наказание, и я даже не представляю, какое на этот раз.

А еще я не знала, зачем вообще мужчина искал меня. Он ведь выкинул меня сам как вещь ненужную, отправил в пансионат, с глаз своих подальше. Чтоб не мешалась больше, чтоб не видеть меня никогда, переделать, перешить так, как ему нужно.

Наверное, Всеволоду Генриховичу легко будет меня забыть. Наверное, он уже и забыл даже и не вспоминает никогда. Вот только я, дура, уже не вырежу его из своей души. Он навеки там уже, и вырвать его смогу только вместе со своим сердцем.

Этот мужчина пугает меня до чертиков, а еще я злюсь на него. Тигр просто избавился от меня. Снова. Так зачем же забрал обратно? Что меня теперь ждет?

Лишь обрывками вспоминаю, как тигр приходил ко мне, и за руку меня брал, вероятно, думая, что я сплю.

Неужели не видит, что мое сердце от этого орет от боли и обиды. А еще от желания большего. Нежности его больше, ласки, его всего я до безумия хочу больше. Но не получу. Потому что оборванка я для тигра. Обычная воровка, вещь, которую меня ему за долги отдали на рынке.

Эта гремучая смесь из чувств таких разносторонних мне уже дышать не дает.

Из последних сил поднимаюсь на кровати, выдергивая капельницу. Я уже и так тут три дня лежу, сколько можно-то? Не нахожу никаких тапочек в палате, поэтому босиком выбираюсь из этого заточения. Мне не привыкать.

Надо сваливать отсюда, пока тигр не вернулся ко мне, чтобы наказать за побег тот глупый. Но я бы и второй раз бежала. И в сотый даже. Ведь он сам меня прогнал. Избавился как от ненужного кота, которого бросают в мешок и вывозят в лес.

Быстро ступаю по холодному полу, все время по сторонам оглядываясь. У меня на этот раз вообще нет вещей, и я даже не представляю, как буду сваливать отсюда в одной только больничной ночнушке, но все это не важно. Оставаться здесь я больше не намерена ни на минуту.

Я плетусь по темному коридору, о стену рукой опираясь, пока мое тело не перехватывают чьи-то руки сильные, крепко сжимая, двигаться не давая.