Босая для сурового

Пинаю его тело ногой, от чего он тут же глаза свои заплывшие открывает.

– Вы охуели? Кто такие?"

"Непонимающе смотрит на нас, а мне почему-то хочется задавить его. Прямо тут. Не нравится мне этот тип. Очень не нравится.

– Обыщите это тело.

Мои парни сразу же кладут упыря на лопатки, и уже через секунду я вижу те самые золотые сережки с жучками, которые они достают из его заднего кармана. Охреневаю просто от увиденного. Это же ее бабочки, я сам их девчонке выбирал.

– Где ты взял это? Где?!

Хватаю упыря за грудки и трясу, как ненормальный.

– Я купил! Мое это. Девчонка беспризорная вчера толканула мне эти цацки! Ей бабки были нужны, а я просто купил, и все. Это что, преступление?

Одним махом отпускаю его, от чего это тело на пол кулем сваливается. Понимание приходит постепенно вместе с каким-то неприятным разочарованием. Маше на хрен мой подарок не сдался. Ей просто нужны были деньги. Ничего кроме.

В сарае сразу же тишина воцаряется давящая, пожирающая меня.

– На выход парни. Некого тут больше искать.

Я уже на порог ступаю, когда краем глаза из-под дивана мельком замечаю какой-то розовый цвет. Обувь, кажется, там стоит, кроссовки белые. Один ровно стоит, второй на бок перевернут, от чего я вижу его блестящую розовую вставку.

Точно такие же, как у Маши были. Странное совпадение или нет. Что-то слишком много совпадений на сегодня.

Кажется, я просто сошел с ума, и ее вещи мне уже на каждом шагу мерещатся, но я все же разворачиваюсь как психбольной, иду к дивану и вытаскиваю оттуда эту обувь. Действую чисто на автомате. Просто проверить. На всякий случай.

В моих руках оказываются кроссовки белые. С розовыми вставками. Точно такие же, как у Маши. Она бы точно их не продала, что-что, а обувью она дорожила как ничем другим.

Сглатываю и глаза свои поднимаю, смотря на хозяина этого сарая. Его глазенки опасливо бегают по сторонам. Кажется, он уже в штаны навалил от страха. Ошибки быть не может, а это значит только одно: этому гандону просто не жить, если он хоть что-то сделал с девочкой.

Хватаю урода за горло одним махом, к стене его башку прижимая, отчего с нее сыпется белая штукатурка прямо на его волосы.