Борель. Золото [сборник]

22

Происшествие с Яхонтовым подняло на ноги все три прииска, к тому же Никита с Алексеевского передал по телефону, что в ту же ночь у них был подожжен амбар с хлебом. К счастью, пожар захватили вовремя и потушили.

Вихлястый с Баяхты спрашивал о возвращении директора и попутно сообщил, что на Боровом у старого материального два дня пробыли Емельян с Исусом. В день отъезда Яхонтова с Лямкой они скрылись неизвестно куда.

Эти сведения были получены как раз в тот момент, когда Лямка с криком и громом подвез Яхонтова к конторе.

Был первый день Пасхи.

Рабочие щеголяли в новых рубахах, брезентовых плащах, полуболотных сапогах и кожаных фуражках, а бабы — в новых полушалках. И не узнать было в них недавних золотничников, рваных и опухших от пьянства.

Кругом прииска по канавам и рытвинам шумели потоки. День выдался солнечный.

Остатки снега таяли и исчезали. Только заледеневшая и грязная дорога держалась еще, вздымаясь сероватыми бугорками.

В весеннем шуме зычно загрохотали сотни человеческих голосов и зазвонил приисковый колокол.

— Это его, подлеца, рук дело!

— Еграшка, Еграшка, живомот!

— Найти и выжечь этот выводок со всеми потрохами!

Василий и Рувимович подбежали к кошовке. Яхонтов лежал в забытьи.

— Да где же дохтурша-то наша! — кричал хрипло старик приискатель.

— Где? Вестимо где! Дрыхнет после ночной работы, а тут золотой человек гибнет.

— Пригнать ее в шею, шмару мазаную!

Яхонтова подняли и на руках понесли в больницу.

— Товарищи! — высокий голос Василия дрогнул и сорвался.

— Да чего нам церемонью разводить!.. — раздался в толпе одинокий голос.

— К ногтю стервецов! — подхватили в толпе.

— Своим судом и… крышка!

Василий с отрядом в пятнадцать человек утром прибыл на указанное Лямкой место, но, кроме утоптанного снега, ничего не нашел. Следы, расплывшиеся от подталин, значились по обе стороны дороги, и совершенно нельзя было определить, в каком направлении скрылись нападавшие на Яхонтова.

Он посоветовался с отрядом и хотел повернуть на Калифорнийский, но Лямка остановил его.

— Стой, кипяток! — крикнул он, придерживая обеими руками трубку.