Борель. Золото [сборник]

Валентина отвернулась от него и с сожалением в голоса сказала:

— Опять здесь скучища будет!

— Ну, без меня-то скучать не станете, — усмехнулся Яхонтов.

Валентина повернулась к нему и строго спросила:

— Что это значит, Борис Николаевич? Что это значит — «без меня?»

В комнату вошли приезжие. Это был действительно Рувимович, а с ним два техника и женщина.

— Познакомьтесь, товарищи, — сказал Василий. — Это член губкома, наш недолгий гость, это товарищ фельдшерица, помощница смерти, а это техники.

Фельдшерица, низкая и полная женщина средних лет, улыбалась, как давнишняя знакомая, показывая два золотых зуба.

— Ну и провалище у вас тут, господа! — заговорила она низким, почти мужским голосом. — Тоска зеленая!

Голос ее немного хрипел, а круглые глаза беспокойно бегали по сторонам.

— А вы машинистка, если не ошибаюсь? — обратилась она к Валентине и, не дожидаясь ответа, подошла к ней. — Ну вот и хорошо… Будем подвизаться вместе… Меня зовут Зоей, а фамилия моя Лоскутова…

Валентина почувствовала в этой женщине принужденную, нарочитую развязность, но подала ей руку и, улыбнувшись, ответила:

— Меня зовут Валентина Ивановна Сунцова, но я не машинистка пока…"

"Мужчины, определив с первого взгляда фельдшерицу, загадочно и чуть заметно перемигивались, а Настя брезгливо кривила губы и, скосив глаза, смотрела то на плотно затянутые в юбку бедра фельдшерицы, то на сожженные, точно измятые, косички на висках.

«Ну, стреляная птица!» — будто говорил ее взгляд.

Василий хлопнул Настю по плечу.

— А ну-ка, сваргань гостям поесть… Вот выпить-то с дороги у нас… того…

— Не беспокойтесь, у нас еще запасы остались, — сказала Зоя, оглядываясь на Рувимовича, и поспешно начала развязывать свои чемоданы.

И когда Настя накрыла на стол, фельдшерица уже ставила на него бутылку с винами, мензурки аптечные и свои дорожные закуски.

— Если нужно покрепче, господа, то и такое найдется!

Мужчины вопросительно переглядывались и, улыбаясь, молчали.

— Слово за товарищем Рувимовичем! — хитро подмигнул Василий Лоскутовой.

— Ах, вы стесняетесь?! — догадалась она. — Ну, господа, я думаю, это напрасно! Ведь все же здесь свои. Я несу… Товарищ Рувимович, вы не возражаете? Да?

Рувимович закатывал под лоб свои голубые глаза и, улыбаясь, пощипывал острую черную бородку.

— Действуйте, товарищ Лоскутова, только господами не называйте, — смеялся он, показывая желтые зубы.

— А вы опять за свое?.. Вот, представьте, всю дорогу он мне замечания делает, а я привыкла, знаете.