Борель. Золото [сборник]

Будь бы тогда Клыков на руднике, наверное, Гурьян избил бы его в горячности — таково было его желание. И вот прошло то время. А дальше, может быть, тайна раскроется, и все, не доверяющие ученому инженеру, простят его ошибки, ошибки, без которых не обходится ни один человек в крупных предприятиях. Не в первый раз Гурьян в таких случаях содрогался от неприятного чувства, связанного с одним печальным эпизодом из его собственной жизни.

Будучи командиром роты, он получил задание от начальника отряда держать засаду на вершинах сопок против японцев и русских белогвардейцев.

Залпы взрывали тишину дебри, горные выси усиливали звуки, откликались эхом, множили незримую опасность, и люди теряли ориентировку. Гурьян, колеблясь, снял засаду и пошел на подкрепление к своим. Но тут-то и случилась катастрофа.

Его обвиняли за опрометчивость, даже подозревали в измене. Этот случай припоминался каждый раз, когда ему приходилось рассматривать запутанные дела, связанные с провалами в строительстве.

После заседания он договорился с Клыковым съездить за реку на место новых раскопок.

Студентам нужно было уезжать. Начинался учебный год. Их отвозили на грузовике. Клыкова провожал Гурьян в легковой машине.

Утром туманило, таежная сырость прелью наполняла воздух. Прикатанный тракт блестел асфальтом. Студент, с которым Гурьян ездил на станцию в день приезда практикантов, из кузова смотрел на директора с инженером и загадочно улыбался, видимо, вспоминая разговор.

"Грузовик пошел через зыбкий мост, умерив ход. Студенты поднялись на ноги, замахали руками. Гурьян остановил машину, недоумевая.

— Утки, — сказал Клыков, близоруко всматриваясь в прибрежные осоки.

Река голубела от тумана, чище блестела вода. Гурьян взял ружье и, положив его на перила моста, ткнул ложу к плечу. Острохвостые темно-бурые утки торопливо заплывали с средины реки за траву, оставляя позади зеленый помет. Разжиревшие, они были беспечны и ленивы.