Борель. Золото [сборник]

— Поставили нас вы сами, и думаю, не для того, чтобы заметать следы рудника. Сила в вас. Сегодня вы должны сказать: выполним мы намеченную программу или нет. Я знаю, что кое-кто сучит веревки, но делается это едва ли на руку советской власти.

Директор сел, стирая пот с побуревшего лица. И только теперь спохватился, что сказал не то, что собирался. Нужно было познакомить партийную организацию с проектом расширения рудника, нужно было огласить исследовательские материалы. И директор не ошибся. Как только Стуков отделился от стула, Рашпиндаев и Пеночкин враз подняли руки.

— Нам слово.

— К порядку. У кого вопросы? — Секретарь опять строго глянул на Рашпиндаева и тут же услыхал бухнувший, как из трубы, голос Бутова:

— Ерши паршивые!

Из зала дружно подхватили:

— Дай, дай ему, Василий! Отведи душу!

— Чего умного может сказать эта мельница, — женским голосом врезался Яцков.

— Дай для очищения совести!

Рашпиндаев неуклюже карабкался на сцену, а вслед его подстегивали смешки:

— Запарился, горяга…

— Да вон лестница… Очурайся…

— Мозгой тронулся.

С первых скамеек гремели рашпиндаевцы:

— Зажим самокритики!

— Посмотрим, как пойдет дело…

— В болото не сядьте…

Стуков звонил чубуком трубки о пузатый графин, стучал окрашенными глиной сапогами. Гурьян смотрел вперед и по ответным взглядам, по улыбкам теперь видел, что подавляющее большинство с ним. Пыл Рашпиндаева пропал. Он беспомощно толкал в воздух короткопалыми кулаками и бросал малоосмысленное:

— В тресте — дураки. Инженеры наши — вреды.

— Глина у тебя в голове.

Яцков стоял на скамье, блестя голым затылком. Был он невзрачный и смешон среди крупных шахтеров. Протестующие выкрики ошеломили Рашпиндаева. С багровым лицом и горящими глазами он скатился со сцены. Пеночкин отказался взять слово и хватал безусым ртом воздух, как рыба, попавшая на сушу. Стуков опять колотил о графин, стараясь перекричать шахтеров.

— Голосуй, — отрывисто кинул Бутов.

— Не горячись, Нил. Товарищи, кто желает еще?

— Довольно.

— К делу валяй…

Секретарь тряхнул плечами и заглянул в газетный листок. Многолетний опыт и знание шахтеров подсказали, что слова здесь лишни.

— Гвозди резолюцию, — требовали от порога.

— Значит, голоснем? — Стуков взмахнул рукой.

— Заостряй!

Гурьян начал с запинками, не договаривал слова, исправлял текст во время чтения.