Бородатая женщина желает познакомиться

Наглая крыса в упор смотрела на него, шевеля длинными усами.

И также пристально смотрела на Сидни странная старуха.

– Странное место для разговора о наследстве, – проговорил Сидни, невольно поежившись. Голос его прозвучал неуверенно и слишком громко.

– Не хуже всякого другого, – отозвалась женщина, расстегивая свою холщовую сумку. – Во всяком случае, здесь не так шумно, как в том зале. И здесь нам никто не помешает…

Сидни почувствовал непонятное беспокойство. Он уже жалел, что пошел за этой старухой. Она нисколько не похожа на представителя адвокатской конторы или кто там обычно сообщает о наследствах…

И вообще – в том шумном, многолюдном зале он чувствовал себя куда уютнее, чем здесь, в этом темном переулке, наедине с этой странной женщиной.

"– Снимите очки, леди! – проговорил он все тем же неестественно низким голосом. – Я хочу видеть ваши глаза!

– Что ж, у вас есть это право! – отозвалась женщина, и в ее голосе Сидни послышалась насмешка. Она сняла очки, но от этого ничего не изменилось: ее глаза казались пустыми и бездонными, как осеннее небо.

– Так что вы там говорили о наследстве? – нарушил он напряженную тишину.

– Одну секунду, – женщина рылась в своей холщовой сумке. Наконец она нашла то, что искала, и вытащила на свет (если, конечно, можно назвать светом синеватую неоновую полутьму) небольшой бархатный футляр.

Он ожидал увидеть усыпанную бриллиантами брошь или на худой конец массивный перстень с крупным изумрудом, но в футляре оказалась всего лишь маленькая красная звездочка с портретом симпатичного кудрявого мальчика в середине.

Сидни вспомнил серый ноябрьский день, когда ему прикололи на лацкан школьной курточки такую же звездочку. Тогда его звали не Сидни Лэнс, а Сеня Ланский. И тогда у него еще были родственники. Мама, и дядя Боря, и двоюродная сестра Машка, смешная и высокомерная.

Впрочем, его все это больше не трогало. Он давно уже был совершенно другим человеком. Тот тщедушный школьник остался далеко, в другом времени и в другой жизни.