Большой куш

Надо так обставиться, чтобы, в случае чего, к нам претензий не было… Поэтому главное – убедить Синеватого, чтобы он согласился! Он вообще-то, мужик трусоватый…

– Не боись, на такое бабло он подпишется, – задумчиво ответил Васильев. – А вот насчет претензий… Их много будет. Ты что, думаешь, что Синеватый на себя все примет?

Они сидели на даче, пили чай с бутербродами, время от времени выходили во двор и контролировали обстановку вокруг. Правда, сейчас меры предосторожности были излишни.

– Да ничего я не думаю, – вздохнул Степанов. – Риск, конечно, есть. Только кто не рискует, тот не пьет шампанского.

– Знаешь, кто любит эту присказку?

– Знаю. Вся эта шелупень, которая на нарах чалится. И которая шампанское не пьет.

– Вот то-то.

– Можем ничего не делать, – пожал плечами Бэтмэн. – Тогда выходит, что мы только языками болтать умеем. Испания, Америка… Об одной Африке не мечтали!

– Да что ты заладил одно и то же! – Васильев стукнул кулаком по столу. – Языком болтать легче, чем дело делать! Как ты заберешь бабки и наркоту? Две ОПГ, вооруженная охрана… Или мы вступим с ними в перестрелку?! Ну, и застрелят нас к едрене фене!

– Да нет! Я же тебе говорил: нам партизанщина не нужна! Мы напишем рапорта, Синеватый даст санкцию на задержание, СОБР их упакует, привезут в отдел… А там… А там определимся.

– Ты хоть думай, что говоришь! Гувер влез бы в такое крутое дело, если бы не продумал все до мелочей?

– При чем Гувер? То кино, а это жизнь…

– Тем более! В кино все сценарист с режиссером определяют, а в жизни мы сами.

– Так что, короче?

– Короче, я тебя понял. Надо подумать…

– Думай. Только учти – времени мало!

* * *Девятилетняя «Киа» привычно припарковалась на единственном свободном месте возле дома. Свет в окнах не горел, значит, Татьяна уже легла спать. Васильев привычно осмотрелся, но не заметил ничего подозрительного. Вокруг не было ни посторонних машин, ни затаившихся в тени силуэтов.