Большой куш

Некоторое время они давят друг друга взглядами, как будто сцепились ладонями – кто кого положит. Карась моргнул первым, недовольно дернул уголком рта.

– Спасибо, – вежливо отвечает узбек. У него спокойное лицо, спокойный взгляд, спокойный голос. – Буду плов готовить, тебя вспоминать буду…

Карась разворачивается и тем же путем, обходя по дуге стол, возвращается на свое место. Внимательно наблюдавший за ним Фома и его охранники переводят дух. А Урман с Пулатом, хотя не поворачивали головы, но заметно напряглись, и только когда Карась вновь показался в поле зрения, расслабились.

Виновник этого бесшумного переполоха как ни в чем не бывало вернулся на место и подмигнул приятелям.

– Слабаки они, на понтах сидят!

Весло и Гора осуждающе переглянулись.

– Ты, Карась, и был безбашенный, а теперь совсем оборзел! Зачем ты их дразнишь? Они о миллионах базарят, а ты лезешь!

– А чего я лезу? – оскалился Карась.

– Вот Корнилов тебе вложит памяти…

Тем временем за столом разговор возобновился.

– Что приуныли, братва? – задушевно спросил Фома и улыбнулся. – Местный к приезжим закурить подошел, а вы уже застремались? Конечно, с одной стороны, понять вас можно. Вы еще вместе не работали, о первом деле договариваетесь, а в голове всегда дурные мысли бродят – дескать, как бы не кинули! Так?

Высокие договаривающиеся стороны промолчали, но лица их разгладились, на губах появились улыбки.

– Только я ведь здесь не просто так сижу! Знаете, сколько я таких «стрелок» провел? Сколько бригад свел и на рабочие рельсы поставил? Первый раз, действительно, братва опасается. А потом все идет как по маслу! Так что давайте, обговаривайте все, а дурные мысли из головы выкиньте!

– Все правильно уважаемый Фома сказал, – кивнул Урман.

Действительно, плохих примеров собравшиеся знали предостаточно. И понимали, что если произойдет «кидок», то Фома Московский, при всем своем авторитете и значимости, не загородит их от пуль своим массивным телом.