Большие люди

Это что, они с Гришей останутся вдвоем?

— Ну, извини.

— Да ничего страшного, — она справляется с собой.

— Вот и я так думаю, — вдруг усмехается Григорий, — что я не страшный. И даже не кусаюсь. По воскресеньям.

— Я тоже, — в тон ему отвечает она, окончательно придя в себя. — Не кусаюсь. Отучили.

— Кто посмел?!

— Мама и бабушка. Говорят, в свое время я была настоящим проклятием всей ясельной группы.

Он смеется. И сразу вдруг становится легко и просто.

Стол накрыт в гостиной. На троих все-таки. Шикарный букет кремовых роз в центре, который снова заставляет сердце предательски екнуть.

А перед ней еще и стул отодвигают, все как положено, Григорий Сергеевич демонстрирует образец воспитанности.

— Как машина? — Гриша отдирает фольгу от бутылки с шампанским.

— Ой, просто отлично! Не машина — сказка!

— Я рад, — разливает шампанское, отмечая про себя, что надо бы сказать Леониду, чтобы не торопился с возвращением девственности Мане. Пусть Люся еще покатается, раз ей так нравится. — Ну, за тебя?

— Спасибо, — дежурно отвечает она.

Тоненько звякает богемское стекло, Люся отпивает шипучую холодную жидкость. Вкусно. Совсем не то, что они пили дома на Новый год. И решается посмотреть ему в лицо. Григорий едва пригубил из бокала и смотрит на нее как-то… задумчиво.

— Гриша, а ты почему не пьешь? Хорошее шампанское, очень вкусное, — и, уже набившим оскомину: — Спасибо.

— Да хоть какое бы хорошее ни было — не люблю, — усмехается он и ставит бокал на стол.

— Не любишь шампанское? — совершенно искренне удивляется Люся.

— Терпеть не могу! Сладкое, с пузырьками… бррр! — он совершенно натуралистично строит недовольную гримасу.

— А мне нравится!

— Ну, вот и пей. Для тебя и стоит оно здесь.

— Ой, — Люся вдруг спохватывается, — ты что, думаешь, я одна целую бутылку выпью?!

— Ну, — он усмехается, — я тебе немножко помогу.

______________

Еда вкусная, разговор интересный. А неловкость растворяется в пузырьках шампанского, которым методично наполняет бокал ее собеседник. И лишь когда бутылка пустеет, Люся понимает, что это почти целиком и полностью ее заслуга.

Но чувства вины это не вызывает. На душе легко и весело, она чувствует себя фантастически непринужденно.

— Гриш?

— Да?

— Тащи фотографии.

— Для взрослых? — он выгибает бровь, едва уловимо улыбаясь.

— Нет! — хохочет Люся. — Детские. Ваши — твои и Гошкины. Есть у вас?

— Да есть где-то у Жорки, — усмехается Георгий. — А зачем тебе?

— Хочу на вас маленьких посмотреть. Интересно, какие вы были.