Большие люди

Что это значит? Что она ему нравится? Хотя бы чуть-чуть? И снова чувствует, будто ей пятнадцать, ей-Богу. Та же внутренняя дрожь, что парализует все мысли. А ведь есть и еще воспоминания, и не только о его словах. Твердое плечо под щекой. От воротника пиджака пахнет обморочно волнительно. Наверное, одеколоном, но мозг не анализирует, понимая только одно: вот этот горьковатый, терпкий запах — это запах мужчины. Аромат, каких в ее жизни не было. Так отличный от привычных запахов свежей выпечки, крема для рук, маминой мази для спины.

Наверное, ему он привычен, и он его не чувствует даже. А Люсе этот аромат не дает покоя. И гладкая, скользкая ткань подкладки пиджака, которая до этого прикасалась к его плечам, а потом — к ее. Будто он обнимает ее. Так ведь обнимал же! Сидел рядом, обнимал, прижимал к себе. Красивой ее назвал! Становится невозможно душно, она сердито откидывает одеяло. Ну не пятнадцать же ей, в самом деле, уже в два раза больше! Стыдно, Людмила Михайловна, стыдно. Прошлепала на кухню, прямоугольник света из холодильника ярок в темноте кухни. Стакан холодного молока залпом, так, что леденеет горло. Потом еще один. Так и до ангины недалеко, зато внутренняя дрожь превращается в ледяной озноб от двух стаканов холодной жидкости в желудке. Как ни странно, эта радикальная терапия помогает, и спустя пять минут Люся спит. Но снится ей все равно — он.

__________________

— Гриш…

— Ну?

— Я тут подумал… Некрасиво вышло с Люсей…

— Это мягко сказано, — фыркает старший. — А я тебя предупреждал насчет Эдика!

— Да, да, — досадливо морщится Гоша.

 — Ты, как всегда прав, о великий старший зануда. Но я вот подумал…

— Очередная гениальная идея? — иронически.

— Да! — с вызовом. — Предлагаю компенсировать Лютику… моральный ущерб.

— Каким это образом?

— У нее же день рождения через неделю. Давай ее пригласим… к нам? Стол накроем, цветы. Устроим Люсе праздник.

— Ты думаешь, ей не с кем отпраздновать день рождения? — в голосе Григория искренне недоумение."

"— Да есть с кем, наверное, — Гоша едва заметно улыбается.

Иногда старший брат ему кажется непроходимо дремучим. Или просто — наивным. — Я имею в виду — не в сам день рождения. На следующий. Или через день. Я думаю, Люсе будет приятно.

— Ну… я согласен.

— Отлично. Надо только придумать, что ей подарить. Такое… особенное.

— А я уже придумал, — вдруг усмехается Гриша.

— Что?

— Так я тебе и сказал!

Глава 8. Большая странность

Телефон вибрировал в кармане весь очередной сеанс массажа.