Большие люди

_________________

Сидит прямо на холодном бетоне ступенек, зареванная и ужасно беззащитная. Ярость поднимается снова, но он не дает ей власти, выдыхает с шумом. Поднимается еще на пару ступенек, останавливается перед ней, протягивает руку.

— Люся, нельзя так сидеть, простудишься же. Вставай.

Она отрицательно качает головой. И Григорий понимает, что вот прямо в данный момент ее от этих холодных ступенек можно оторвать только силой. Например, на плечо закинуть и утащить. Идея кажется странно привлекательной, но, наверное, все-таки не стоит.

Гриша поднимается еще на пару ступенек, садится рядом. Стаскивает пиджак, накидывает на ее полуголые плечи. Она сразу как-то съеживается под его ладонью, и он со вздохом убирает руку. Молчать сейчас — не самый удачный вариант. Но и что сказать, он плохо представляет.

— Люсь… Вот простынешь еще… а мы виноваты будем…

— Никто не виноват, — отвернувшись, в сторону.

— Ох… Люсь, да забей ты на этого козла! Я говорил Гошке, что Эдик мудак… И не стоило его приглашать.

Она поворачивается к нему, не пряча лица с полными слез глазами и потеками туши по щекам. Проводит пальцами, размазывая соленую влагу, но картину это существенно не улучшает. А потом, негромко, но как-то отчаянно решительно:

— Гриш, зачем?

— Зачем… что? — недоуменно.

— Зачем ты со мной возишься? Я же тебе даже не нравлюсь!

— Эээ… с чего ты так решила? Кто сказал?

— Ты сам сказал, — она грустно улыбается. — Думаешь, я не помню? Когда намекнул, что мне кушать надо… поменьше.

Он тяжело вздыхает.

— Значит, извиниться все-таки надо…

— Не надо! Вот уж чего точно не надо!

— Люся, извини меня, пожалуйста, за тот раз. Я был тогда реально… задолбанный. А тут еще Гошка… и ты… Я понимаю, что это не оправдание. Мне, правда, жаль… что я тогда так…

Она всхлипывает, зябко поводит плечами, его пиджак скользит вниз. Он подхватывает его, накидывает обратно и руку уже не убирает."

"— Люсь, пожалуйста… Не плачь. Не стоит он этого. Ну, — вдруг чуть крепче сжимает ее плечи, — ты же сильная девочка.

— Красивая… скажешь тоже… — шмыгает носом, — особенно сейчас, ага.

— Красивая, красивая… Не спорь со старшими. И поэтому… про ""не нравлюсь""… Ты немножечко не права. Понимаешь?

Только теперь она осознает, как замерзла. Замерзла снаружи и заледенела внутри. А сейчас… Большая горячая ладонь на плече. И ткань пиджака, согретая теплом его тела.