Большие люди

— Гоша, лежите спокойно, пожалуйста, — произносит она негромко.

— Гришка, ты знаешь, что говорят про тех, у кого огромная машина? — не успокаивается Гоша.

— Им завидуют? — вопросительно выгибает бровь Гриша.

— Про комплекс Наполеона слыхал? Чем больше машина, тем меньше…

Григорий смеется — искренне, раскатисто. И от его смеха у Люды вдруг отчего-то вздрагивают пальцы, и кожа на руках покрывается мурашками. Если голос у него бархатный, и к нему она уже немного привыкла, то смех… Даже и слова не подобрать — какой.

— Ох, Жоржета, насмешила, — Гриша отсмеялся. — Комплекс Наполеона, как же… А то ты не знаешь, что у меня маленькое, а что большое.

— У тебя самомнение большое, — огрызается Гоша, — а вот мозг…

— Да ну тебя! — отмахивается Гриша.

После этого диалога, после слов ""что у меня большое"" у Люды появляется смутное ощущение, что она чего-то не понимает в их отношениях. Или — понимает, но верить не хочет.

______________________

— Люся, ты не представляешь, как с ним трудно, — Гошины слова ей, как минимум неожиданны. Но любопытство сильнее.

— Почему? — она старается говорить как можно небрежнее.

— У Гришки характер… — он замолкает.

— Тяжелый? — подсказывает Люда.

— Неприподъемный. Замкнутый. Заносчивый. Все лучше всех знает. Все хочет делать только сам, и хрен его переспоришь. С ним дело иметь очень сложно.

— Ааа… — в свете ее последних мыслей и подозрений она просто не знает что сказать. — Ну, бывают такие люди…

— На мою голову они бывают, — отзывается Гоша со вздохом. — С ним жить под одной крышей временами попросту невозможно. Я так устаю иногда… знала бы ты…

Люда молча продолжает работать. Да неужели же это правда?..

— Он такой… самец. Сам, все сам.

Почему-то Люда очень ярко может это себе представить. Несмотря на бархатный голос, она почему-то очень отчетливо может себе представить, как Гриша может орать. А Гоша подливает масла в огонь:

— Хам. Грубиян. Или может молчать неделями, когда дуется. И без толку с ним договариваться. Вот он вбил себе в голову — и все! Туши свет, сливай воду. И думай, Георгий Александрович, как тебе теперь с ним контакт налаживать.