Больше не игрушка

Увидев, как и тяжёлая хрустальная пепельница вылетела наружу, я непроизвольно хихикнула, заметив:

– Надеюсь, там никто не проходил? Что-то мне подсказывает, тут шишкой на макушке не отделаешься.

– Там газон. Хватит заговаривать мне зубы, ты обещала утром кое о чём поведать, я жду, – произнёс он, закрыв окно, и опёрся на подоконник, сложив руки на груди.

Окинув взглядом напрягшиеся бицепсы, обвитые затейливыми татуировками, налитые мышцы груди и рельефный пресс, грустно вздохнула. Вот лучше бы обнял, а не допрос с пристрастием устраивал, я так-то соскучилась.

Сильно. Но делать нечего, правда ведь обещала.

Вкратце рассказав, что застукала Костю с Мариной на горяченьком, и как можно подробней передав их разговор, выжидающе уставилась на Воеводина. Он тоже не отводил от меня задумчивого взгляда, но его вопрос стал для меня неожиданностью.

– Он тебе нравится?

– Кто? Костик? Нет, конечно, с чего ты это взял? – пробормотала я удивлённо.

– Ты плакала. Расстроилась из-за того, что он с Мариной?

– Нет, я...

по другой причине ревела, – промямлила, покраснев, и опустила голову.

– По какой?

Вот чего он такой дотошный? Не хочу говорить, что у меня в той прихожей чуть сердце не разорвалось, потому что навоображала себе невесть что. Но судя по подозрительному прищуру – не отстанет ведь. Набрав в лёгкие побольше воздуха выпалила:

– Сначала я подумала, что там был ты!

Широкие с идеальным надломом брови изумлённо взметнулись вверх, а в серебристых глазах мелькнула растерянность. Немного помолчав, Алекс чуть хрипло спросил:

– А тебе не всё равно?

– Нет, – вдёрнула я подбородок, решив, раз уж начала, идти до конца.

– Докажи.

Блин, что? Как? Подавив желание прохныкать это вслух, я обвела кухню взглядом и, остановившись на раковине, предложила:

– Хочешь, посуду помою?

Что-то прорычав, по-моему, нецензурное, он рявкнул:

– Нет! Я не этого хочу."

"Ну, я вообще-то догадывалась, что на посуду он не поведётся, но попробовать стоило – я же стесняюсь! Медленно встав и не глядя в сверкающие расплавленным серебром глаза, несмело приблизилась к застывшему ледяной скульптурой мужчине.

Протянутая к его груди рука изрядно дрожала, выдавая моё волнение. Скользнув ладонью вниз, расцепила руки Алекса и, обняв его за талию, крепко прижимаясь к мускулистому торсу, привстала на цыпочки, потянувшись к губам. Он склонился, позволяя себя поцеловать, при этом сам нисколько не облегчая мне задачу. Робко приласкав неподвижные губы, я чуть не зарыдала, так и не получив ответа.