Больше не игрушка

А Марина так старательно прогибалась в пояснице, демонстрируя высокую грудь, едва не вываливающуюся из декольте, что думаю, захоти Алекс взять её при всех прямо на этом столе, она только завизжит от восторга и тут же скинет трусики. Если они на ней вообще есть. Лифчик под майку, которую она именует платьем, забыла же надеть, может, и их тоже.

Правда, не могу не отметить, что супруг не повёлся и смотрел исключительно в глаза своей пассии.

Отвлёк меня от кровожадных мыслей материализовавшийся будто из-под земли официант.

– Не боитесь садиться за руль выпивши? – не смогла я удержаться от вопроса, причём не язвила, а действительно волновалась.

– Я в принципе ничего не боюсь, – ответил Алекс равнодушно.

– У вас белый след от кольца на безымянном пальце, гуляете от жены? – Костя, видимо, проявлял заботу о своей сестрёнке, но я была благодарна ему за этот вопрос.

Откинувшись на спинку и сложив руки на груди, Воеводин посмотрел на блондина так, что тот мгновенно сжался и явно пожалел, что вообще открыл рот. Вот об этом я и говорила! Мужики-то ломаются, ничего удивительного в том, что я два года тряслась от желания по-детски спрятаться под кроватью. Но в данный момент я не испугалась, наоборот, словно зачарованная мощной аурой хищного самца изучала волевой гладко выбритый подбородок, высокие скулы.

– Не совсем. Я вдовец, – сообщил он, снова повернувшись к Костику.

– Давно? – спросила Марина, якобы в ужасе прижав ладонь к губам.

На самом деле, похоже, скрывая счастливую улыбку.

– Нет, – это всё, что он нам сказал.

– Надеюсь, вы к нам не с похорон пришли, – съязвила я, так как начала закипать.

– Нет, я на них вообще не был. Даже не знаю, где её похоронили, – ответил Алекс спокойно.

Чего?! Он серьёзно?! Судя по всему, да! Я настолько ничего не значила в его жизни? Тогда к чему это всё? Женитьба без моего согласия, контроль, охрана, и ещё немаловажный вопрос: что он здесь делает, да ещё без вечно маячащего за спиной Игоря? Решил после смерти супруги вдоволь оторваться там, где за ним не бегают с камерами и не перемывают кости в газетах? Скорее всего.

– Довольно о грустном, – оборвал неприятный разговор Костя.