Агония

Может, ошибалась, но с первого дня Регине казалось, что он ее наизнанку пытается вывернуть.

Когда все собрались, разговор потек оживленно и без принуждения. Так бывает, когда люди хорошо друг друга знают: им есть о чем поговорить, и они продолжают мысли друг друга, развивая любую тему.

— Мне так нравится видеть их вместе, — с улыбкой сказала Анна Игоревна, посмотрев на Вадима и Светлану. — Уже выросли, взрослые оба, а все так же не разлей вода. Молодцы.

— У меня душа спокойна, когда он рядом, — улыбнулась Света и приникла к брату.

Он, кажется, смягчился лицом от ее прикосновения, и взглядом потеплел. — Вместе мы — сила. А когда его нет, мне чего-то не хватает. Как будто есть только половина меня.

— Помним-помним твои истерики, когда Вадим уехал в Алжир.

Света смущенно поджала губы.

— Конечно. Там ни связи нормальной, ни интернета толком, если раз в месяц услышу что от него, то хорошо.

— Вадику так форма идет, так идет. Мне так жалко, что он все бросил, — снова начала причитать мать."

"— Мама, если все только в этом дело, то без проблем.

Хочешь, я буду по выходным к тебе в форме приезжать, дефилировать перед воскресным чаем и за каждый кусок пирога честь отдавать. За вишневый даже вокруг дома промарширую.

Константин Львович не оценил шутки и строго посмотрел на сына.

Света толкнула брата в бок: отец и так долго простить не мог, только-только успокоился, а этот со своими шуточками.

— Просрал Вадька свой дипломатический паспорт, — посмеялся Рейман, вновь подняв больную тему.

— И ничуть не жалею, Владик, представь.

— Если в тридцать лет ума нет… — упрекнул отец.

— Чего это ума нет? — обиделась Светка за брата.

— Свет, — шепнул Вадим и махнул ладонью: мол, пусть говорит, не встревай.

Все уже давно перетерто и переговорено, спорить не о чем. Хочет отец еще раз выразить недовольство его выбором, пусть выражает, это ничего не изменит. Не оправдал он надежд и чаяний о карьере «дипломата в погонах», дослужился до должности помощника военного атташе в Алжире, связей набрался и ушел на вольные хлеба.

И ничуть не жалел, правда. Потому что теперь только сам себе принадлежал и никому больше.

— Я так и не смогла решиться на второго ребенка, — вздохнула Анна Игоревна.

— А я за раз отмучилась. Правда вот… — Ангелина Дмитриевна погладила сына по плечу, — беда наша.

— Угу, беда бедовая, — усмехнулся Вадим. — Ждали двух ангелов, а один взял и демоном родился.

— Конечно! Все наперекор родителям делаешь. Бунтарь! — не унималась мать.