Агония

— Слушай, — встрепенулась жена, — а ты взял кого-нибудь на место Реймана?

— Нет.

— Вот! — похлопала мужа по плечу. — Не забудь, что у тебя есть сын! Серьезно! Возьми Вадика. Зачем тебе чужой человек? Чтобы работать на месте Реймана, не нужно уметь вертолеты строить, нужно уметь вертолеты продавать. Будет заниматься тем же, чем и сейчас, только под конторой. И его арабские связи тебе очень пригодятся. Зря, что ли, столько лет служил? Должность-то у него была ого-го! Замечательно все складывается. Просто замечательно.

Чего тут думать?

— Ты теперь это своему сыну попробуй объяснить. Он же решил быть вольной птицей.

— Значит, у него есть на это причины. Он не дурак — сам все знает. А то ты вечно ему… тридцать лет — ума нет…

— Я своему сыну могу все, что угодно, говорить. Потому что он мой сын. Дураками людей делают не чужие слова, а собственные поступки.

— Он согласится, — загорелась Ангелина Дмитриевна идеей.

— Посмотрим.

— Я уверена. Я точно знаю, что он согласится.

* * *Вадим, не раздумывая, принял предложение отца.

Глупо терять такую возможность. Работа хорошая, хоть и своих заморочек полно, но сфера деятельности знакомая, да и отец посвятит во все нюансы. В том, что они сработаются, Вадик не сомневался. Родные все-таки люди, обоим достанет рассудительности наладить рабочий процесс без личных противоречий.

Работа есть работа — это закон.

Мать надеялась, что все сложится.

Все сложилось.

И время побежало, кажется, еще быстрее. Потекло оно, как бурная река. Стремительно пролетел сентябрь, наступил октябрь, принося с собой то дождь, то запоздалое тепло.

Листья с деревьев почти все опали, солнце уже не грело — догревало.

Бушевала осень…

Сегодня Вадим вернулся домой позже, чем обычно. Всегда считал, что лучше задержаться в пятницу, чем в понедельник носиться, как ужаленному. На улице уже хмуро потемнело, загадочно горели фонари, и дул слишком суровый даже для такого времени года ветер. Шамрай вдыхал этот холодный ветер, и его запах ложился на душу каким-то неясным беспокойством.

И сам не знал, откуда взялась эта внезапная тревога. Из-за Рени, наверное. Она последние два дня плохо себя чувствовала, жаловалась на головную боль и саднящее горло. Боялась, что свалится с гриппом, да и Вадим за нее боялся. За любимую женщину переживаешь вдвойне. Незнакомое для Шамрая состояние, но теперь он к нему привык.

Любовь не меняет, любовь окрыляет и открывает. Человеку — что-то новое в себе. Человека — для других.