Агония

— Уже Рейманы накапали? — брезгливо скривилась Ангелина Дмитриевна, вспомнив болезненно неприятный телефонный разговор.

— Я что-то слышал сегодня про недостойное поведение, про предательство, бестактность, разрушенную дружбу… и про то, что мне нужно серьезно поговорить со своим сыном, — на этих словах он усмехнулся и посмотрел на Вадика. — Это все было по этому поводу, да?

— Да, — просто подтвердил сын.

— А что тебе не сказали, по какому поводу? — с тем же недовольством в адрес Рейманов спросила мать.

— Анатолий Борисович хотел, чтобы я развил эту тему, но я не развил.

— А откуда ты тогда знаешь? — не сумела мать скрыть своего удивления.

— Линочка, — Константин Львович нацепил очки на переносицу, — я в последнее время нечасто вижу своего сына, но я не слепой. Что-то я раньше никогда не замечал, чтобы Вадим уделял девушкам Влада какое-то особое внимание. Заботился, ухаживал, отвозил, привозил, подвозил. Правда, Вадим? — говорил он медленно, спокойно. Внушительно. Смотрел — проницательно.

— Правда.

— И уж тем более я никогда не видел, чтобы из-за девушки Влада мой сын нервничал.

— Я выбрал второе.

Вадим всегда отцом восхищался. Он один из тех редких людей, которые способны взглядом открывать двери. Когда отец говорил, спорить не хотелось. Оставалось либо подтверждать свою правоту, либо признавать неправоту, либо молча стоять на своем.

— Это было разумно.

— Костя, почему ты ничего не сказал?

— А что тут скажешь, Линочка? Хотел посмотреть, во что это выльется. Вот. Вылилось. Не смог мимо нее пройти? — улыбнулся он, но все в семье знали: улыбка отца не всегда означала одобрение.

— Нет.

— А пытался?

— Не очень, — Вадим не смог сдержать усмешки.

— Мда-а, — выдохнул Шамрай-старший с задумчивой расслабленностью, — слабак Рейман. Слабак. Я бы на его месте тебе сразу по роже надавал.

Ангелина Дмитриевна хмыкнула и негромко выдала в сторону:

— Это Рейман пусть радуется, что ему по роже не надавали. Сравнил тоже…

— Мама, — удержал Вадим мать от дальнейших комментариев.

— Молчу, молчу, — вскинула ладони, поглядывая на мужа с напряжением.

— Очень некрасивая ситуация. Очень некрасивая… — сказал он, снова посмотрев сыну в глаза. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.