Большая (не)любовь в академии (СИ)

«Особенно с последним», - съязвила я про себя и ощутила сильное покалывание в обеих руках.

Убрав их со стола как можно незаметнее, положила на колени и уставилась на правую ладонь. Ее покрывал тонкий слой инея. «Нет-нет- нет! Дыши, Меган, дыши глубже!»

- Вот и отлично. Благодарю вас, магистр Виттер, за понимание. У вас прекрасные рекомендательные письма. Уверен, теперь мне не о чем беспокоиться. На этом все, можете быть свободны, - проговорил глава академии с довольным видом и поднялся из-за стола.

Я выскочила из преподавательской, словно ужаленная, и едва не сбила с ног маячившую у двери Веронику.

- Меган, постой! - донесся мне в спину взволнованный голос Стефана, но, вместо того чтобы остановиться, я прибавила ходу.

Иней перебрался уже на запястье и прокладывал путь к локтю. Да и не о чем мне было говорить с брюнетом.

Стоило покинуть здание академии, как рванула со всех ног. Я неслась с такой скоростью, будто за мной по пятам гнались свирепые убийцы с огромными тесаками или же кровожадные гончие из самой Бездны. Поэтому до общежития я добралась за считаные минуты. К тому времени горло уже горело, словно обожженное, легкие, казалось, кто-то разрывал когтями в клочья, а сердце перебралось в голову и надрывно там стучало.

Открыть замок скрюченными пальцами оказалось весьма непросто. Наверное, только с пятой попытки мне удалось отпереть дверь, которую после захлопнула ногой. Сбрасывая туфли на бегу, из крохотной прихожей я понеслась в смежную со спальней комнату. Уже там, окинув озадаченным взглядом душ, затем раковину, сделала выбор в пользу последней. Я включила горячую воду и сунула под мощную струю обледенелую руку. Вскоре она покраснела. Тогда я смогла перевести дыхание и закрыть кран. Сил в теле не осталось, хотя день был в полном разгаре.

После недолгих размышлений пришла к выводу, что меня взбодрит контрастный душ. Быстро раздевшись, шагнула под теплые капли, которые через пару мгновений сменились прохладными...

Ванную комнату я покинула в приподнятом настроении. На губах блуждала улыбка. Она стала еще шире, когда громким урчанием о себе заявил желудок. Он жаловался всему миру на нерадивую хозяйку, забывшую его покормить. Следовало исправляться.