Большая (не)любовь в академии (СИ)

- Во-первых, Альварес не знала, как он отреагирует, когда узнает о лаборатории, во-вторых, хотела, чтобы инициатива поступила от него, а в-третьих, впутав блондина в грязные дела, надеялась привязать его к себе.

- Чтобы шантажировать, как магистра Алкиноя, - с тяжелым вздохом произнесла я.

- Все верно. Но безопасник тоже не дурак. Поскольку у него нет больших связей в империи, понимал, что может быстро погореть, если станет сбывать зелье напрямую на черный рынок.

- И нашел для этой цели Морриса, - продолжила я за него, закончив возиться с ожогами.

Стоило обогнуть Стефана, как он поймал меня за руку и усадил к себе на колени. Мои щеки вновь залились румянцем смущения, но любимый не обратил на это внимания. Или же не подал вида.

- Как оказалось, они познакомились много лет назад в местном борделе. В те дни, когда твой женишок навещал тебя, он не торопился возвращаться в Керберли, а оставался на ночь в Лэнгли. Слово за слово - и мужчины выяснили, что у них много общего: оба не хотели жениться на выбранных отцами девушках, а после у обоих вдобавок появилась куча долгов.

- Как такое могло произойти? Астион из богатого древнего рода. Никогда не слышала в его сторону нареканий относительно невыплаченных долгов, - ощущение горячей мужской ладони на моем животе не позволяло мне здраво мыслить.

- Первые годы обучения у него не было проблем с деньгами. Отец ни в чем ему не отказывал, но все изменилось в тот момент, когда безопасник отказался подчиниться главе рода и жениться на избраннице.

В итоге ему сильно урезали паек, однако привычка жить на широкую ногу осталась. Так появились долги. Гасить их с каждым разом было все сложнее, а ростовщики давили со всех сторон. Желание легкой наживы вынудило безопасника пойти на поводу у Альварес.

- Да уж... Сам себе вырыл яму... А что с Моррисом собираешься делать? - настало время главного вопроса.

Стефан не торопился отвечать. Казалось, он и вовсе потерял нить разговора.

Я убедилась в этом, когда мужская рука внезапно опустилась на мою ногу и по-хозяйски заскользила к бедру. От горячей ладони исходил такой жар, что он обжигал кожу даже сквозь плотную ткань моей юбки. Я заерзала у него на коленях, и любимый щелкнул языком, высказывая неодобрение. Его глаза потемнели, превратились в два черных уголька, а на щеках появился едва заметный румянец. Воздух в комнате заискрился. Нас стремительно затягивало в омут страсти.