Больно только в первый раз

Сильно сосредоточенная…

Я вхожу и быстро сворачиваю направо, к столику у окна.

Полина поднимает от экрана глаза, когда я расстегиваю куртку и сажусь.

Сегодня она взяла выходной у Дениса, чтобы решить какие-то вопросы в своем университете, так что впервые за долгое время я имею возможность встретиться с ней в середине дня.

— Вкусно? — киваю на какой-то очень броский розовый десерт в ее тарелке.

Опустив крышку ноутбука, Полина откидывает с плеча волосы, берет маленькую ложку и зачерпывает немного десерта с тарелки.

— Попробуй, — предлагает она, поднеся ложку к моему лицу.

Это четвертое наше «свидание» на этой неделе, и в таком тонусе я не был, даже ухаживая за Динарой. Причина? Я никогда не боялся случайно оттрахать Динару до потери памяти, просто сидя с ней за одним столом. Сейчас же не удивился бы, вдруг обнаружив себя трахающим Полину Долматову прямо на этом столе.

Но я за три дня до нее ни разу не дотронулся.

Я ее читаю. По глазам читаю. Тело ее тоже читаю.

Она меня предупреждает, чтобы не трогал.

Большим пальцем нахожу под тонкой кожей пульс. Частые удары. Съедаю розовую фигню, пока Полина смотрит то на наши руки, то на мой рот.

Я разжимаю пальцы, и она убирает ложку.

Я беру салфетку.

— Тает во рту… — Полина бросает на меня взгляд из-под ресниц.

Я вытираю губы, чувствуя, как в башке начинает визжать сирена.

Мы вчера ходили в театр, позавчера пробовали новое меню в том ресторане, два дня назад просто по городу катались и гуляли по набережной. Почти молча гуляли, потому что она сказала, что у нее голова лопается от переизбытка рабочей информации и ей нужно просто проветриться...

И за эти дни она ни разу на меня не смотрела вот так. Будто хочет, чтобы я дотронулся.

Я провожу рукой по свежему ежику на башке.

Полина смотрит в окно, говоря:

— Если хочешь, доедай. Для меня очень сладкое…

Я волнуюсь слегка, потому что не хочу ее предложение просрать.

— Ага, — говорю. — Для меня тоже.

Она тянется к кофейной чашке и делает маленький глоток.

Все четыре дня подряд в ее ушах серьги, которые я подарил. Сейчас на ней еще и кулон. Аккуратно лежит на груди поверх черного свитера.

Я поднимаю от него глаза. Сирена в башке умолкла, зато по телу молотки лупят.

— Погуляем? — спрашиваю я.

— Да.

Она встает и забирает с вешалки куртку. Я тоже встаю.