Боярышня Дуняша

Там тебе всегда дело найдут и будешь сыт.

Все выразили своё одобрение, а ключница даже улыбнулась Митьке. Она не сомневалась, что его валенки будут покупать за хорошую цену и батюшке-боярину не придется отсылать недоросля.

— Можно валять валенки из крашенной шерсти и отдавать маминым мастерицам, чтобы расшивали, — предложила обеспокоенная Дуня.

— Тогда и цену поставим, как за расшитые сапожки, — быстро дополнила Маша.

Боярин посмотрел на внучек и улыбнулся. Дружные они у него. Вон стоят рядом и в одну дуду дуют, даже Ванятка сестёр поддерживает, как умеет.

— Пусть Митька пробует, — одобрительно махнул рукой Еремей, — а ты, Милослава, посмотри, как украсить, чтобы эта обувка вровень с дорогими сапогами стояла.

Невестка поклонилась, принимая поручение.

До конца сеченя (февраля) вьюжило и все оставались дома. А как только начался березень, то Еремей поспешил выставить в лавку все новинки. Дуня и там умудрилась приложить свои умения. Во-первых, она предложила поставить на столы стеллажи с наклонными полками.

Еремей со всеми предложениями внучки согласился, но не ожидал, что будет толк, а он случился сразу же. Местным кумушкам понравилось, что продавец любую мелочь укладывает в коробочку, пусть это даже пяток яиц. А вот приезжим купцам пришлось по нраву, что яркие игрушки и необычные украшения были сразу уложены в свои махонькие корзинки.

Дома боярин велел всем помогать Аксиньке с Митькой, видя, что купцы с охотой закупаются новым товаром, но торопятся уехать до распутицы. А Дуня неожиданно увлеклась обучением подобранного на паперти дурачка. Еремей только вздыхал, когда внучка выпросила старые ножи для перековки их в инструмент для Якимки. Сказала, что сделает из него каменщика. А кому нужен каменщик, да ещё дурак? Чудит внучка! Но пусть потешится, лишь бы в доме покойно было.

ГЛАВА 6

Приблуда Якимка оказался довольно интересным парнем. Веденей узнал, что он родился в семье бондаря и счастливо жил до прихода злой болезни. Мор унес жизни почти трети городка, а от большой и дружной семьи ремесленника остался только сам Якимка и его отец.

Жизнь отрока резко изменилась. Якимка сильно тосковал по матери, братьям, сёстрам и думал, как тяжело жить в большом опустевшем доме.