Боярышня Дуняша

— Что тут делаешь?

Яким вжался лбом в грязный снег и застыл.

— Он тут со вчерашнего дня милость просит и пророчит.

— Как пророчит? — рявкнул дед Дуняши и посмотрел на двери храма, ожидая, что сейчас выйдет священник и всё прояснит, но объяснил всё тот же доброхот:

— Этого дурня кто-то из удалых научил складным фразам, вот он их и выдаёт жалостливым бабам за пророчества!

— Так он скамарь*! (обманщик)

— Не, он дурак! С удалыми не сговорился, так они наплели ему несусветицы и сюда выставили.

Дуня видела, как человек, объяснивший деду подоплеку, быстро нырнул в толпу и скрылся.

Впрочем, она оценила его смелость и радение за туповатого здоровяка."

"Еремей Профыч не успел подать знак своим людям, чтобы споймали говоруна, но это было не так уж важно. Главное он понял: могучего деревенского дурня хотели сманить в шайку, а тот, видать, заартачился. Отчего-то давить на здоровенного парня не стали, но ради злой забавы научили, как на Москве можно прокормиться.

Не сказали только, что с дурака за наглый обман сначала попы шкуру спустили бы, а потом Бориска из разбойного приказа на дыбу вздернул бы… хотя вряд ли попы выпустили бы парня… До конца своих дней выполнял бы у них самую тяжелую работу и белого света боле не увидел.

Еремей недовольно огляделся, сердито посопел и посмотрел на гордо выставившую вперёд ножку Дуньку. Та сосредоточенно о чём-то думала, притянув палец ко рту и пытаясь откусить заусениц. Только он хотел осадить внучку, как она просияла и, привычно пошатав пальцем передний зуб, набрала воздух в грудь, чтобы выдать очередную идею.

Еремей только и успел подумать, когда же выпадет этот несчастный зуб, с недавних пор ставший предвестником её озарений, как раздался её писклявый голосок:

— Вставай, у меня есть работа для тебя!

Народ одобрительно загалдел. Верно рассудила боярышня: негоже здоровому молодцу на коленках у церкви ползать да лоб расшибать, выпрашивая подаяние. А то, что дурак дураком, так при хорошей хозяйке своего ума не надо!

Еремей облегченно выдохнул и перекрестился.

Якимка не поднимал головы и стоявшему подле боярышень Гришке пришлось его пнуть.

Народ остался гадать, какую работу ему найдёт маленькая хозяюшка и повезло дурню или нет.

Дома Еремей Профыч долго наставлял внучек уму-разуму.