Боярышня Дуняша

Впрочем, этот дьяк был осведомлен, что малявка Доронина принесла радость в дом Кошкиных и боярыня Евпраксия Елизаровна взялась покровительствовать ей, знал о продолжающемся раздоре церковников из-за её домашней росписи и временном запрете на неё.

Многие священники оказались несогласны с тем, что человек не может украшать стены своего дома росписью и требовали снять запрет или указать конкретно, что можно рисовать, а что нет.

Так же дьяк знал об инциденте с Машей и игуменьей Таисией. Как бы то ни было, а события всё время разворачивались возле мелкой егозы, и старый опытный боярин печенкой чуял, что не раз ещё услышит о ней.

— Значит, Мария Борисовна позвала? — уточнил он у деда.

— Поучить девок игрушки шить, — повторил Еремей.

Мимо с шумом пробежала толпа ребятишек с роскошными санками, а за ними поспешали дядьки. Дуня аж на цыпочки привстала, чтобы увидеть, откуда они будут кататься. Для таких здоровых санок и горка должна быть приличной. А кстати, почему её и Машу лишают такого удовольствия?

— Дунька! — услышала она рык деда.

 — Куда?!

Дуня оглянулась и, вздохнув, вернулась. Она даже не заметила, как сделала несколько шагов в сторону той весёлой толпы. Застоялась она, а внутри кипит энергия, требует выхода и нестерпимо хочется везде побыть, во всём поучаствовать, всех заразить оптимизмом!

Дед быстро попрощался со знакомым дьяком, а тот ей как раз в этот момент весело подмигнул, ну а она помахала ему рукой. Видно же было, что весёлый человек этот дедов знакомец!

Правда, легкий подзатыльник и слова, что с этим дьяком надо быть осторожней, поскольку он ведает приказом, где людей пытают, немного остудили.

Дуня поёжилась, но вскоре мысли вновь поскакали зайчиками и вспомнились фантазии, как она попадает в прошлое и расследует тайные дела, поражая всех дедукцией, снимая отпечатки пальцев и указывая перстом на истинных разбойников. Это была самая любимая фантазия, но вот сейчас она как-то съёжилась, запахла кровью и болью.

Угомонилась Дуня только в большой горнице княгини. Машеньку там встретили, как родную.

Проводили взглядами, когда она привычно устроилась в самом темном уголке и забыли о ней, а с Дуней стали сюсюкать и вручили веретено.

— А можно, я клубочки мотать буду? — жалобно попросила она у раздававшей задания тетки.

— Так тем самые маленькие занимаются, — удивленно вскинув брови, заметила она, но огляделась — и получалось, что Дуня самая маленькая и есть!

— Ну что ж, держи.

Маша укоризненно посмотрела на сестру, но не выдала её.