Боярышня Дуняша

Да только все усилия княжны в будущем окажутся бесполезны, и лучше бы она воспользовалась любовью брата для того, чтобы сразу как можно выгоднее связать Рязань с Москвой.

Дуняша нахмурилась, а потом хмыкнула, поняв, что рассудила, как типичный диванный критик. Всё-то им виднее и всё-то у них просто. Она посмотрела на начавшую обшивать незатейливым стежком основу будущего лепестка сестру и пока та не погрузилась в работу, поспешила спросить о жене великого князя:

— А Марию Борисовну ты видела?

Машуня засияла и улыбнулась.

— Рассказывай!

— Да нечего рассказывать. Я же говорила, меня привели и посадили в уголке. Я там всё время и просидела, а когда уходила, то Мария Борисовна вошла и я прямо перед ней оказалась.

Она попросила меня показать свою работу… — Маша зарделась, — …и похвалила. Потом маленький княжич вбежал и всё вокруг него закрутилось.

— А ты?

— А меня вывели.

— Машуня! И молчала? Всех видела — и ни словечка!

Маша загадочно улыбнулась, а потом призналась:

— С тобой столько всего произошло в тот день, а я всего лишь рядом постояла.

Дуня обняла сестру и зашептала, что не всего лишь рядом постояла, а своими глазами посмотрела на членов великокняжеской семьи и оценила их поведение среди своих.

— Скажешь тоже! — смутилась девочка.

— И скажу. Вот Анна тебе не понравилась, зато Мария Борисовна показалась душевною.

Может, из-за того, что она тебя ласковым словом наградила?

— Ласка всем приятна, — согласилась Маша, — но жена князя не такая, как Анна, —

подумав, попыталась объяснить боярышня.

Дуня с удивлением посмотрела на сестру и та, разволновавшись, скомкала свою вышивку.

Маша впервые высказалась о больших людях, и не с пылу, а подумавши, и в этот момент поняла, что у неё появилось своё мнение. Ей хотелось посмаковать это осознание, но Дуня продолжила беседу:

— Мария Борисовна ведь тверская князья? А тверские всегда славились внутренним благородством, — поддержала Машу сестра, хотя не была уверена в своих словах.

Её знания были почерпнуты из художественной литературы, а не из летописей. Впрочем, летописи каждого княжества противоречили друг другу и получалось, что по ним совершенно невозможно судить о делах князей.

Дуня поджала губы, поняв, что углубилась куда-то не туда в своих мыслях.