Боярышня Дуняша

Но те лишь вежливо улыбнулись, да напомнили, что им пора:

— Задержались из-за этого чуда-юда, — чуть насмешливо произнёс Харитон Алексеевич, указывая на змее-гусеницу.

Проводили их всем миром и вновь принялись разглядывать Ванюшкино чудище и гадать, каким образом можно сделать большую птицу.

— Она не полетит! — горячась и срывая шапку, кричало Петрово семейство.

— А мы коней разгоним, она крыльями часто-часто замашет и полетит! — спорили его соседи.

— Не полетит! — дергая себя за бороду, пробасил кузнец.

— А у меня вот… пеллер есть! — постарался всех перекричать Ванюша и достал из-за пазухи пропеллер. — Вот он как!

Малыш зажал палочку в ладошках и резко крутанул её, отпуская. Пропеллер поднялся в воздух, правда, быстро упал.

— Это что же? — все оживились, и коллективная мысль заработала с новыми силами. — Если таких штук над гусеницей поставить и соединить их с вращающимся бревнышком, то даже эта монстра полетит?

— Не полетит! — не уступали Петровичи.

— Да уймитесь уже! — зашикали на них остальные.

— Вот сделаем — и полетит! — опрометчиво заявили идеалисты.

— Это ж какого размера надо лопасти мастерить и сколько ткани уйдет на обшивку?

Чем сильнее втягивались жители деревни в обсуждение, тем больше ёжилась Дуняша, понимая, что выпустила механического джина из бутылки.

— Сынок, дай-ка мне эту штуку, — попросил Вячеслав и получив, тут же запустил её. — Надо же, стремится вверх.

Он ещё несколько раз крутанул пропеллер и с сияющими глазами обернулся к жене:

— Славушка, чудно-то как! Не каждый же придумает! А наши дети измыслили!

— У нас тут все много чего намыслили! — проворчала Милослава, но не улыбнуться в ответ искрящемуся радостью мужу не смогла.

Вячеслав взял жену за руки и мягко поглаживая её пальчики, забрал хворостины и выкинул.

— Не надо сердиться, горлица моя.

— Не сержусь, — вздохнула Милослава, — но дети не должны делать только то, что им хочется. Сам же знаешь, как легко стать рабом своим хотелок. Да и перебаламутили всех. Попы прознают, что люди не работают, а игрушки делают, так зачастят к нам. И так недобро косятся, что денег на свою церковь собрать не можем. Селение выросло, а церкви нет.

— Соберём… когда-нибудь.