Боярышня Дуняша

Женщины рыдали, но на их слёзы никто не обращал внимания. Дело в том, что невеста и должна плакать! Надо же показать семейным духам-покровителям, что невеста огорчена переходом к духам другой семьи. Да и всем известно, что если не плачешь перед свадьбой, то будешь плакать в семейной жизни…

Суетно было в эти недели и благодарности за заботу родственницы говорили сквозь зубы. А вот их будущие свекрови остались довольны приданым и низко кланялись боярыне, выражая надежду, что она станет крестницей у первенца молодых.

В тереме осталась только ключница, Машина нянька-воспитательница и приставленная к Дуне Любаша. Дочка сама попросила за понравившуюся ей девушку — и не ошиблась!

Вот с этого момента Дуняша ощутила свободу и начала потихоньку-помаленьку реализовывать вынашиваемые в прошлой жизни планы. Она же, сидя в «лавке древностей», выпестовала множество вариантов развития своего мнимого попаданства, и пусть часть фантазий оказались лишь фантазиями, но остались подходящие заготовки для реализации!

— Мам, скажи Фёдору, чтобы он выделил мне кусочек земли для посадок! — уже на следующий день канючила Дуня.

— Пташечка моя, зачем? Для детского огорода у Маши есть земля.

— У Машки там капуста растет, а мне свой огород нужен и земля для зерна.

— Глупости! Ради баловства хорошую землю…

— Не-не-не, мама я возьму землю у речки. Фёдор сказал, что она уже не родит ничего.

— Так, а тебе зачем такая? — удивилась боярыня.

— Хочу накормить землю и посмотреть, что будет.

Боярыня Милослава засмеялась и потрепала дочь по голове:

— Какая ты у меня выдумщица! Как же ты её кормить будешь? С ложечки или черпака?

— Мам, ты вели отдать мне тот кусочек — и всё увидишь!

— Ну хорошо, свой огородик раскопаешь рядом с Машиным, а детское поле будет у реки.

Скажу Фёдору, чтобы оградку поставил, а то животина всё тебе потопчет.

— Спасибо, мамулечка, ты самая лучшая!

— Беги уж, непоседа!

И Дуня побежала. За кусочек полукилограммового маслица, которое она экспроприировала на кухне, долговязый подросток Митька натаскал ей ил с речки и раскидал его по полю.

— Так первые числа вересеня уже! — ахнул Митька. — Не успеет горох вызреть.

— А мне не надо.