Боярышня Дуняша

— Все в окно! Быстро! Спихивайте этих куриц! — Дуня озверела от глупости, страха и непрекращающегося визга.

Милослава с ключницей выталкивали всех без жалости, раздавая оплеухи. Откуда у них только силы брались, но хлёсткие пощёчины оказывали волшебное действие.

— Сыночек, давай, милый! — ласково обратилась мама к Ванечке. — Осторожно перелезай и тихонечко подползай к краю. Если увидишь своих, то проси, чтобы поймали.

Следующей выскочила Дуня с Машей, а Милославу с ключницей уже выгнало прорвавшееся пламя, и одежда женщин загорелась.

Дуня тут же столкнула их с крыши и они все вместе кулем свалились в мокрый снег. Она ещё закидала их слякотью и кажется, мама с ключницей отделались испугом, испорченной одеждой и ушибами.

Рвущееся из окон пламя осветило всё вокруг."

"Дуня с непониманием смотрела на какое-то нереально огромное количество дерущихся во дворе воинов… Забор был проломлен и бой охватил территорию улицы. Сражающихся было слишком много… откуда они понабежали?

И среди воинов нелепо выделялся Якимка, ошалело размахивающий оглоблей.

Он ни на кого не нападал, а всего лишь безыскусно крутил вокруг себя толстой палкой, которой девки отгоняли соседского кобеля, но он так быстро ею вертел, что никто не мог подобраться к валящимся с крыши женщинам.

А бой продолжался, несмотря на сбегающихся горожан тушить пожар. Дуня широко раскрыла глаза, чтобы успевать за всем смотреть и вовремя реагировать на опасности, а может даже спасти кого-то. Недавняя бестолковая беготня не должна была больше повториться!

ГЛАВА 3

Последнее, что запомнила Дуня, это как только что растерянно оглядывавшаяся Маша, скатившаяся с крыши, вдруг подскочила и рванула к воротам конюшни, чтобы снять засов и выпустить лошадей.

Обезумевшие животные уже выбили перегородки внутри, но никак не могли выскочить из конюшни. Как только Маша скинула деревянный запор, лошади рванули вон, сбивая с ног свою спасительницу и разбрасывая в стороны, сцепившихся в драке людей.

Дуня тоже еле успела податься в сторону.

Очнулась она в незнакомом месте, утопая в перине.

В ногах лежала Любаша и тихо посапывала.

— Где мы? — приподнявшись на локтях, хрипло спросила Дуня. Воздух в помещении был сухой и в горле пересохло.

Любаша вздрогнула, посмотрела на свою боярышню и разрыдалась.

— Что с Машей? Я видела, как её…

Любаша ещё горше заплакала, и у Дуни от осознания непоправимого тут же защипало глаза, а потом она стала задыхаться. Любаша вытаращилась на неё, а Дуняша никак не могла вздохнуть.