Боярышня Дуняша

«Твоя внучка, — сказал он, — поперёк горла Ярославне встала…»

Вот так! Нашла старая себе врага! И ведь прав Борис Лукич: не даст она жизни внучке, и как бы не обрушила гнев на весь род Дорониных. Пока князь не вернулся, она остаётся в силе.

В голове Еремея жужжала навязчивая мысль о том, захочет ли князь защитить Дорониных от гнева своей матери?

Хм, пожалуй, что вопрос о княжьей защите надо ставить не так. Тут надо думать по-другому, не озлится ли он на Дорониных, когда они будут защищаться от людей княгини?

Ох, Дунька! Влезла же ты в клоаку! Хватило ума заметить заговор, а опыта не достало, чтобы промолчать и остаться в стороне.

Как ни заглядывала Дуня в глаза деда, но ничего больше он не сказал. Наводить порядок в горнице сразу же расхотелось, а ведь была идея создать современный скандинавский стиль. А что? Вокруг дерево, минимум предметов и окна без занавесок! Он самый и есть, скандинавский! Осталось только несколько старых поварешек на стену повесить, чтобы изюминка была.

Ванюша всё же выпросил себе сказку, и Дуня рассказала ему о цветике-семицветике.

Переделала, конечно, чтобы соответствовало времени и даже сама увлеклась, но волнение по поводу завтрашнего похода в разбойный приказ никуда не делось. И так она переволновалась, что утром следующего дня ей было уже всё равно.

— Ты ничего не бойся, — напутствовал дед.

Еремей воодушевленно потряс кулаком, вспомнив лицо боярыни Кошкиной и пояснил внучке:

— Ух, как она осерчала на Марию Ярославну, когда ей донесли, что она словно змея в лицо тебе шипела, а ты после слегла. Так что ничего не бойся маленькая моя.

— Я не боюсь, деда, — звонко ответила Дуняша.

— Ну и молодец, — похвалил он её.

Кошкины не могли выступить открыто против княгини, но запустили слух о том, что старая Ярославна скорбна умом. Придали её черному замыслу размах и выходило, что она не только невестку надумали извести, а хотела оставить Иван Иваныча сиротой, чтобы угнетать его дух и сызмальства подчинять себе, а теперь ещё нападает на маленькую Дуняшку, которую многие москвичи знали.