#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 6

— Я — Матть выводка, — Горгона вынимает из-под покрывала когтистые руки и начинает помогать.

Лепим мне на спину двадцать пластырей, затем я пью микстуру производства Лакомки. Лекарство немного усилит мой контроль над псионикой. Ну и последний штрих — «включить» Егора.

— Если меня ранят, сворачивай кровь, но несильно, — даю короткую инструкцию.

— Что значит «несильно»? — недоумевает «кровник».

— Значит, чтобы из раны текло, но при этом я не умер, — ввожу его в ступор еще больше. Но я верю в парня — он разберется.

Быстро одеваюсь, опоясываюсь ножнами с навахой и возвращаюсь в зал. Морозовы с друзьями приветственно машут мне. Со стороны Паскевича, не считая телохранителей, пришла только Зина — сидит вся печальная и бледная. Сам Дмитрий уже топчется на арене и машет клинком. Княжич злобный как черт. И немудрено — ведь, по нашему уговору, сейчас ему придется извиняться передо мной прямо на глазах княжон Лопухиной, Меньшиковой и, конечно, Морозовой.

Не задерживаясь, я взбираюсь на арену.

— Тебе бы сниматься в фильме ужасов, — бросаю взгляд на простой меч в руке княжича. — А папин клинок тебе в этот раз не доверили?

— Зачем ты их привел⁈ — орет Паскевич, указывая пальцем на улыбчивых княжон. — Мы так не договаривались!

— Мы никак не договаривались, — пожимаю плечами.

Я киваю Алисе с Василисой и Паскевичу мигом приносят микрофон.

— Я извиняюсь, — рычит княжич яростно. — Доволен?

— За что? — уточняю.

— За то, что обозвал тебя ничтожеством, — выдавливает он из себя.

— Ага, теперь повтори это еще девяносто девять раз, — киваю. — Или мне отказаться от боя?

Паскевич выдыхает воздух, набираясь терпения. Но деваться ему некуда. Раз уже принял «зверобой», то надо идти до конца.

— Я извиняюсь за то, что назвал тебе ничтожеством, — рычит Паскевич, как раненный бык. — Я извиняюсь….

До нас доносится смех барышень. Лопухина с Меньшиковой вовсю угорают над Паскевичем, только Маша с тревогой наблюдает за нами.

Паскевич багровеет от ярости, но продолжает повторять:

— Я извиняюсь за то, что назвал тебе ничтожеством.