Бой тигров в долине. Том 1

Наварит картошки на три дня и разжаривает то с сосисками, то с колбасой. Суп варит тоже на три дня. Макароны с сыром или с сосисками. А уж макароны с маслом и сахарным песком – это вообще ее самое любимое блюдо еще с молодости. Маргарита Михайловна приняла в йоге образ мысли, но совершенно не приняла образ жизни, питалась очень по-русски: гречка, рис с чесночком и сливочным маслицем. Еда простая, но сытная. Правда, сегодня у нее гости, Ленар и Виталий, так что придется постараться… А впрочем, зачем? Она живет так, как живет, и для чего делать вид, что она живет как-то иначе?

Борис ворвался в квартиру, как снежный вихрь, внеся с собой запах морозного воздуха и огромное количество снега, нападавшего на широкий воротник куртки.

– Извини, Гошка, я сейчас вытру.

– Откуда столько снега? – спросила она. – Разве ты не на машине?

– Поставил далеко от дома, – объяснил Райнер, – рядом ни одного свободного места, пришлось даже круг делать, чтобы что-то найти.

Он разделся и тут же, бурно жестикулируя, начал обсуждать с Маргаритой Михайловной последние политические новости, которые услышал по радио, пока ехал в машине. Марго сразу осекла его:

– Если не находишься на службе, нечего думать о государственных делах.

– Опять Конфуций? – фыркнул Райнер.

– Ну а то кто же? – пожала плечами Маргарита Михайловна. – Сейчас будем ужинать, а потом ты погадаешь Ленару, ладно? Я обещала мальчику.

– Гоша, ну зачем? – простонал Борис. – Я же не гадалка, я ученый, исследователь. Для чего ты вводишь людей в заблуждение?

– Так надо, – твердо произнесла Марго. – Мальчику необходима психотерапия. Ему нужна не правда, а старший товарищ, которому он мог бы поверить.

– Сделаю, – со вздохом кивнул Райнер.

Он прошел в комнату, а Марго отправилась на кухню. Когда через двадцать минут она внесла и поставила на стол поднос с тарелками и приборами, Борис уже живо обсуждал с адвокатом суть дела.

– Прошу к столу, – пригласила хозяйка.

Похоже, все были страшно голодными, потому что смели пельмени со сметаной мгновенно и, главное, в полном молчании.