Бой капитанов

Манин отвел их в сторону, зло прошипел:

– Я чё говорил, мудаки? Не жрать мутняк, а вы?

Сивый произнес:"

"– А чё мы? Это Зинка твоя! Как пришли в сельпо, выпросили денег, она в расспросы, где ты и зачем нам «бобло». Ну мы ей и сказали, что ты в Москве и нас вызвал. Она спрашивает, а чего ты задумал? Гриб возьми и вякни, не иначе как ты разделаться с бабой своей решил. Ну, Зинка тут магазин закрыла, бутылку – на прилавок, стаканы вдогонку, закуски кой-какой. Выпили, она и говорит: передайте Валере, пусть глупость не делает, не трогает, мол, жену.

Манин спросил:

– А вы что сказали ей, олухи?

– А мы чё? Мы ниче! Выпили, сказали, попробуем уговорить!

– Она?

– Уговорите, в долгу не останусь. Лишь бы твоей Таньки в Сосновке боле не было. А потом денег дала, и… вот…

Сивый поднял холщовую сумку:

– Пузырь выделила, колбаски, хлеба. Мы на станции билеты взяли и приехали.

Гриб поинтересовался:

– И чё теперь делать будем? Может, действительно, ну ее на хрен, эту Таньку твою? Пусть живет в Москве.

Манин оборвал дружка:

– Заткнись! Танька должна ответить за бегство. Кровью своей. И ответит. Я ее, блядину, в клочья разделаю.

Развернувшись, Манин пошел в сторону дома Полухарова. Сивый с Грибом переглянулись, одновременно вздохнули и двинули следом за главарем, местным сосновским авторитетом.

Расположилась троица все в той же покосившейся беседке.

Сивый спросил:

– И чё дальше будем делать?

Манин распорядился:

– Доставай флакон, подзарядимся!

Гриб потер руки:

– Вот это ништяк, в самый раз принять водочки для сугрева, а то чей-то сегодня прохладно.

Сивый достал бутылку, сорвал крышку, отпил из горлышка ровно треть емкости. Передал бутылку Манину. Тот, проглотив свою долю, отдал пузырь Грибу, который и добил флакон. Настроение у сосновских мужиков заметно улучшилось.

Сивый посмотрел на Манина:

– А тапереча чё, Рубец?

Передразнивая кореша, Манин сказал:

– А тапереча займемся делом. Нам чё надо? Увезти Таньку с Ириной в деревню.