Бой капитанов

Для него мое участие во второстепенной акции, где ты вполне мог заменить меня, оказалось превыше всего. Я не ожидал подобного от Купавина.

Клыков спросил:

– Поэтому, обидевшись на генерала, ты и бросил ему на стол рапорт об увольнении?"

"– Во-первых, Юра, я ничего не бросал на стол генералу, рапорт оставил в приемной, а, во-вторых, обида здесь ни при чем. Купавин поступил подло. Не порядочно, не по-человечески. Ведь мог же освободить меня от участия в акции безо всякого ущерба для ее успешного проведения, но не освободил.

В конце концов, мог просто поговорить со мной. Ведь я офицер, понял бы. Но он промолчал. Как дальше мне служить под его началом? Да и надоело, если честно, все! Эти постоянные выходы, диверсии, террористы, ущелья, перевалы, «вертушки». Сыт по горло этими непрекращающимися локальными конфликтами и терактами. Спокойно пожить хочется. Понимаешь, Юра? Спокойно! Как все остальные. Чем мы хуже их? Почему один в кабаках да казино сотни тысяч за вечер проматывает, а мы за пятнадцать штук в месяц должны рисковать ради них? Защищать их покой? И вытаскивать, если эти «денежные тузы» в заложники попадают!

Старший лейтенант вздохнул:

– Не ищи оправдания эмоционально принятому решению, Володь.

И мне пафосные, возмущенные речи не толкай. Оставь для других, кто не знает, что такое война. Или для митинга какого-нибудь. А мне пургу гнать не надо. Ты знаешь, чьи интересы мы защищаем. И кого в большинстве своем вырываем из лап террора. Таких, как твоя Татьяна и ее дочь Ирина. Много ли толстосумов тебе приходилось освобождать из плена? Да ни одного. Потому как те или заодно с террористами, или сразу же откупаются. Вот они, Вова, в нашей защите не нуждаются. А Татьяна нуждается. И подобные ей тоже. Конечно, тебя понять можно. Столько лет ходить по лезвию ножа, рисковать собой. Это без последствий не проходит. Считаю, ты просто сорвался. Отдохнешь, отойдешь, вернешься!

Майор прервал заместителя:

– Нет, Юр! Не вернусь. Хватит, навоевался по самое не могу.

Тосковать по службе буду, знаю. Сильно тосковать. Вспоминать группу и боевые выходы тоже, возможно, жалеть об уходе тоже буду, но… не вернусь. Нужна будет помощь, поддержка – не откажу. Приду, сделаю, что в моих оставшихся силах, но не как майор спецназа Полухаров, а как Владимир Полухаров, сугубо штатский человек!

– Ты никогда не станешь сугубо штатским человеком. И в этом наша участь. Мы вместе многое прошли, Володя, не раз ты прикрывал меня, не раз я – тебя.