Бой капитанов

Молчали, как генерал? Преследуя какие-то иные, собственные цели? Какие? Не хотели говорить правды, чтобы она не обостряла процесс протекания болезни? Но это врачи могли не сказать матери, но ему-то должны были раскрыть правду? Хотя почему должны? Возможно, они и сами не предполагали, что окажутся бессильными перед болезнью. Но что об этом сейчас… Думай не думай, а маму не вернешь. Придется привыкать жить без нее.

Оставив автомобиль у тротуара, выставив на лобовом стекле пропуск Федеральной службы безопасности, дабы ретивые блюстители правопорядка не оттащили эвакуатором «Пассат» на свою стоянку, и, взяв пакет с продуктами, Владимир направился к дому.

Из прихожей раздался немного испуганный, но приятный, такой же, как и у покойной матери, грудной женский голос:

– Кто там?

– Я-то Полухаров, а вот вы кто?

Дверь распахнулась.

Владимир увидел перед собой невысокую, миловидную, лет тридцати женщину в стареньком домашнем халате. Полухаров не знал этой женщины. Она спросила, придерживая на груди отворот халата:

– Владимир Степанович?

– Да, вроде того, но кто вы?

– Я все объясню, вы проходите, проходите, ведь это ваша квартира.

– А я уж подумал, что перепутал этажи.

Майор вошел в прихожую, разулся. Проследовал на кухню, поставил на стол пакет, выложил из него водку, сигареты и продукты. Тут же открыл одну из бутылок, взял с полки стакан, до краев наполнил его. В три глотка выпил, не поморщившись. Закурил, присев за стол. Женщина стояла в коридорчике.

Полухаров указал на стул напротив:

– Устраивайтесь, кажется, нам есть о чем поговорить!

Женщина согласилась:

– Да.

– Благодарю. Я сыт!

Женщина положила блок сигарет на подоконник, начатую бутылку оставила на столе, взяв в руки колбасу, спросила:

– Но хоть бутербродов на закуску сделать?

– Не надо!

Она убрала продукты в холодильник. По-прежнему смущаясь и чувствуя себя неуютно, присела на краешек стула, положив руки на стол, сцепив пальцы, которые слегка по-драгивали.