Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

— Не перестарайся только, — попросил я, опасаясь со стороны Демки стахановского рывка, который мог бы подорвать здоровье ей самой.

— Не переживай, все будет в рамках разумного, — отозвалась богиня.

Деметра опустила веки и замерла.

Золотистое сияние медленно начало просыпаться под ее кожей. В сумеречном подвале она теперь выглядела так, будто на нее светило яркое полуденное солнце.

Потом сияние сконцентрировалось в ее правой руке, лежащей на лбу Фемиды. Тонкими яркими нитями спустилось по пальцам, освещая изможденный лоб страдалицы.

Тени зашелестели, оживились, обступили Деметру со всех сторон, позабыв о своей задаче.

— Прочь, — прошипел на них Бельский. — Все — прочь!

Темные силуэты нехотя расступились и отползли от ниши на приличное расстояние, но дальше уходить не торопились. Они продолжали шелестеть и перешептываться, в то время как сияние с пальцев Деметры начало растекаться по лицу Фемиды.

Несчастная глубоко вздохнула. Кожа у нее на лице посветлела, отлипла от костей. А свечение продолжало течь, спускаясь по волосам вниз, по шее и скрылось под белым покрывалом.

Мы наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Клочкообразные, похожие на паклю седые волосы загустели и выпрямились, обретая шелковистость. Грудь приподнялась под покрывалом, ноги приобрели жизнеспособные очертания.

Теперь перед нами лежала уже не мумия, а очень изможденная пожилая женщина с глубокими морщинами и желтоватой кожей. Дыхание стало глубоким и слышимым.

Демка приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на свою работу. Недовольно поджала губы и, нахмурившись, напрягла руку так, что жилки проступили на ее шее.

Резкая вспышка света осенила лицо Фемиды. Сияние волной разлилось по всему ее телу, наполняя ветхое тело жизненной энергией. Лицо разровнялось, стало естественно объемным и приобрело выразительные черты.

Определенно, когда-то она была очень красива величественной, зимней красотой: удлиненный и довольно крупный нос с греческой горбинкой, ярко очерченные брови с резким изломом, правильный овал лица, высокий лоб и небольшой строгий рот с острыми уголками на верхней губе.

В сознание Фемида так и не пришла.

Деметра одернула руку и шумно выдохнула.

— Все. Больше ничего не могу сделать.

Она устало коснулась лица и, отступая назад, пошатнулась.