Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

И едва не столкнулся с каким-то стариком в плаще, который собирался выходить.

— Извини, — буркнул я себе под нос, автоматически отодвигаясь в сторону. Поднял голову, чтобы увидеть человека, которого только что чуть не сбил…

И обомлел.

Потому что передо мной стоял Эреб.

Несколько мгновений мы просто смотрели в глаза друг другу.

Я — с самым глупым видом, какой только можно себе представить.

Он — с надменной брезгливостью.

Он почти не изменился. Лысая голова, бородка. Только морщин стало меньше, и в чертах лица появилось что-то новое, чего раньше я не замечал.

Наконец, он опустил капюшон пониже и вышел прочь, не оглядываясь.

— Что это… Что это было? — проговорил я, пристально глядя ему в спину.

Нергал глубоко вздохнул.

— Да. Нехорошо получилось. Я ведь хотел предупредить, но как-то… не успел. В общем, когда открылись врата, и Сотот пробудил свою память в склепе произошел энергетический всплеск нереальной силы.

— И он теперь… Вот так ходит?.. Вот так запросто?

— Да. — жестко ответил Нергал. — И он. И ты. И Сет с Фортуной, которых изгнали согласно приговору Совета. Амнистия касается всех — и преданных, и предателей, и убийц.

Я слушал его — и никак не мог поверить, что это происходит на самом деле.

Нергал приободряюще коснулся рукой моего плеча.

— Как ты там сказал? Спи чутко, и оглядывайся? Теперь ты пуст, а он — живой. Будь осторожен, Даня. Этот ублюдок своего не упустит.

Глава 16

Гордость и предубеждение

Поскольку я продолжал стоять, загораживая проход, Нергал сам оттащил меня за локоть к столику и, тяжело положив руку на плечо, усадил на стул.

— Подыши здесь пока. А я пойду выпивку закажу. Ты голоден?

Я кивнул.

— Хорошо, значит, еще и мясо с сыром.

— И папиросы, если есть.

— Ладно, — и, покосившись на меня, с усмешкой проворчал.

Он двинулся к стойке, а я крикнул в спину:

— Неверно вопрос ставишь. Здесь скорее кто кому бог, а кому — друг. Хотя погоди, ты ведь говорил, что у тебя нет друзей?

Нергал взглянул на меня, как на шкодливого ребенка — со строгим укоряющим прищуром, но улыбаясь.

— Это кое у кого совести нет, — сказал он и пошел делать заказ.

Я потер все еще слегка одеревеневшее лицо.