Боги, пиво и дурак

— … Что значит, ты не думала? Это же место силы!

В ответ раздался почти плачущий голос Майи.

— Ян, я оставила медитировать там только двоих, твоего обрезка и Эрика, который целый месяц не мог ни одного магического проявления из себя выдавить! Откуда я могла знать, что они вдруг настолько усилятся?..

Дежурный невольно замедлился — так же, как и мы. По всей видимости, ему тоже было интересно подслушать еще хоть немного из того, что происходило за запертыми дверями.

Но не сложилось.

Двери вдруг распахнулись, и на пороге мы увидели самого магистра.

— Ну, чего встали? — прикрикнул он на нас. — Ты, — повернулся он к дежурному. — Бегом на свой пост! А вы — сюда шагайте.

Очутившись внутри, я изумленно огляделся по сторонам.

Не так я себе представлял кабинет великого магистра военной школы, ой не так…

Эта комната больше походила на берлогу холостяка, чем на приемную.

В правом углу стояла какая-то тумбочка с глиняными кружками, рядом с которыми на блюдце ежились заветренные кусочки сыра и хлеба.

А в левом углу у окна примостился огромный стол-бюро на львиных ногах, заваленный стопками бумаг и огромными книгами в кожаных переплетах. Сверху на стопке книг, как печать, стояла грязная кружка. На стенах вперемешку висело оружие, щиты, картины в дешевых рамах с обнаженными женщинами и фамильными гербами.

А посреди всего этого хаоса стояли Камилла и Майя — обе пунцовые, как помидорины.

— Ян, ну пожалуйста!.. — проговорила Майя.

Но стоило только Яну зыркнуть в их сторону, как девушка умолкла.

— Я сказал, решение принято, — холодно сказал он. — Теперь забирай сестру и обе пошли вон отсюда.

Мы с парнями переглянулись.

Так вот почему Майя так опекала Камиллу. Они — сестры!

— Пожалуйста, я так долго этого добивалась! — воскликнула Майя сквозь слезы. — Скажи хотя бы, что я смогу вернуть себе звание подмастерья в этом году…

— Я сказал — вон с глаз моих! — рявкнул на девушек Янус, и те мгновенно испарились за дверь.

Шумно выдохнув, он взял с бюро свою кружку, подошел к столу и налил в нее доверху вина. Отпив половину, прищелкнул языком и пробормотал:

— Прав Та’ки… Хоть и сукин сын. Ну ничего, я вас соберу. Так соберу…

Обернувшись на нас, он спросил:

— Ну что, орлы, давайте рассказывайте. Кто площадку-то распахал?

— Я, — признался Эрик.

— И зачем?

— Случайно вышло, — хмуро ответил тот.