Боги, пиво и дурак. Том 7

Лицо Альбы по-прежнему оставалось безмятежным. Взгляд — спокойным, жесты — расслабленными.

Повернувшись к королеве, он добавил:

— Я вижу, вы устали, матушка. Господин Архангельский, сопроводите ее величество в ее покои, — не дрогнув ни единым мускулом, проговорил Альба.

Глаза королевы изумленно распахнулись.

— Что?.. Да как вы…

— Довольно, ваше величество! — слегка повысив голос, остановил ее принц. — Вам следует больше отдыхать и беречь себя, а не пытаться взвалить на свои хрупкие плечи ношу, предназначенную не вам.

Лицо ее величества дрогнуло. В одно мгновение на нем сменились сразу несколько эмоций, от негодования до недоумения, и от недоумения — до странной нежности во взгляде, устремленном на сына.

Кажется, она была в ярости. Но вместе с тем гордилась своим принцем. Или мне показалось?..

В любом случае не знаю, как она, а я в этот момент искренне им гордился!

От сердца отлегло.

Как бы не выглядел Альба, и в каком бы кресле он не сидел — он все еще мой друг.

Охрана отступила на свои места.

Пожилой мужчина в тугом черном камзоле и огромной кружевной манишкой поспешил к ней и, услужливо предложив свою руку в качестве опоры, увел королеву в задние комнаты.

Когда она удалилась, принц обвел всех присутствующих внимательным взглядом и сказал:

— Убийцу короля поместить в черную комнату Мефодиевской крепости. Даниил из «Парящего Грифа», я желаю побеседовать с вами. Все остальные — свободны.

Охрана тут же выволокла Кира за дверь. Следом направились придворные.

Только стража за спиной короля оставалась неподвижной.

Альба искоса взглянул на воинов через плечо.

— Я сказал, все свободны.

Спешно поклонившись, те тоже удалились, затворив за собой двери.

И когда в зале не осталось больше никого, кроме меня и принца, Альба вдруг тяжко вздохнул и растер ладонями лицо, точно разминая его одеревеневшие от непривычной статичности мускулы.

— Как же я устал, Даня, — с мукой в голосе проговорил он.

— У вас хорошо получается, — с улыбкой отозвался я. — Они признают и слушают вас. Даже мать. А это — редкое достижение для любого мужчины.

Альба не удержался и улыбнулся в ответ, превращаясь из мраморного изваяния в хорошо знакомого и близкого мне человека.

— Я рад, что ты вернулся, — сказал он.

— А ты сомневался? — забывая про всякий этикет, спросил я.