Боги, пиво и дурак. Том 7

Парни прекратили свои напряженные обсуждения вполголоса. Все уставились на меня, и в таверне стало нестерпимо тихо.

Азра разжал руки, выпуская мягкую шкуру панды.

— Спросить Даню?.. — удивленно спросил он Та’ки.

— О чем меня нужно спросить? — не выдержал я.

— У нас осада, — мрачно сказала Майя. — Самая настоящая.

— И жуткая, — почти прошептала моя кошка, поежившись.

— Что?.. — удивился я. — Городские власти, что ли, чудят?

— Да если бы, — проговорил Азра себе под нос. — Иди вон, посмотри, — кивнул он на окно.

 — Я даже не уверен, что это вообще люди…

Приблизившись к окну, я отодвинул занавеску.

Увидел желтое пятно света от фонаря возле входа, наш дворик и калитку. Ночной город блестел и искрился от подсвеченной фонарями талой воды.

А на пустынной дороге напротив «Лося» стояли гости. Или враги.

Их было ровно двенадцать. Неподвижные, как изваяния, они расположились на расстоянии пары шагов друг от друга, повернувшись лицом к таверне.

Если, конечно, у них вообще были лица.

Человекообразные фигуры скрывались под длинными свободными одеждами, сотканными из чего-то белого и кровавого.

Ветер слегка раздувал их, и мне показалось, что я слышу позвякивание бубенчиков, хотя вряд ли через закрытое окно мог различить такой нежный звук. Головы казались несоразмерно большими. Вместо волос по плечам спускались вниз складки белой ткани. На месте лиц — плоские круглые маски, выкрашенные в черный.

Я не мог отвести от них взгляда. Колючие мурашки побежали по телу.

— Что им нужно? — тихо проговорил я, не оборачиваясь.

— Они не отвечают, — сказал Азра. — Просто стоят там уже около часа. А мы не можем никуда выйти и даже двери открыть! Будто нас в этой таверне замуровали.

Я отодвинул занавеску еще немного дальше, и тут один из гостей вдруг вскинул руку, демонстрируя длинные крючковатые когти.

От неожиданности у меня аж сердце оборвалось.

И в ту же секунду в голос зарыдала Лидия.

Она забилась в руках испуганной Камиллы, выгибая спину и размахивая руками. Тень бросился ей на помощь.

Выхватив девочку из рук растерянной матери, крепко прижал к себе, пытаясь успокоить.

Лидия обмякла и перестала плакать. Подняв голову, взглянула на меня холодным недетским взглядом.

— Мало избранных, но еще меньше — званых, — сказала она чужим голосом. — И вот, я зову тебя.

Входная дверь в таверну с грохотом отворилась. В дверной проем я увидел, как существа на дороге расступились по обе стороны от калитки.

Парни вытаращились сначала на них, потом — на меня.