Богатство или счастье?

Может быть, не в тот же день, а в следующий раз, но пошла бы. Она так страстно его любила, что согласилась бы на что угодно. Он бы походя, воспользовался ею, отшвырнув после этого как надоевшую недорогую игрушку, а она вспоминала бы это всю жизнь как самое лучшее свое переживание. На её лице появились слезы.

— Бог мой, я не должен был этого говорить! — спохватился Родриго, прислонившись к стене. В каждом его движении еще отчетливей стала видна усталость.

— Не волнуйся, это нисколько меня не задело. Обидеть меня не так-то просто, — нарочито весело проговорила Эшли, еле сдерживая новый поток слез.

Он не стал спорить, и они поднялись по лестнице на второй этаж, где вошли в одну из спален. Это была большая, сдвоенная спальня, состоящая из двух комнат.

Он с видимым усилием развязал галстук и, на ходу расстегивая рубашку, нетвердым шагом пошел в смежную часть спальни.

— Думаю, следует вызвать врача, — проговорила она, оставшись одна в комнате.

— Никаких врачей! — Он снова появился в дверном проеме. — Со мной все в полном порядке. Перестань суетиться.

Он медленно подошел к постели и почти ничком упал на нее. Он даже не снял ботинки. Эшли опустила на окнах шторы, и рука Родриго произвела некий неопределенный жест, видимо, означавший одобрение действий жены. Его глаза были полузакрыты.

— Ты должна привыкнуть к тому, что я сам принимаю решения, cara, — услышала она тихий голос.

— Это не проблема, — ласково проговорила Эшли, подойдя к кровати и присев на край.

Она запустила руку в густую и приятную на ощупь шевелюру мужа. Конечно, не проблема, если его решения полностью совпадают с тем, чего хочет она сама.

— А по поводу того, что я сказал… эта неожиданная вспышка памяти застала меня немного врасплох, — попытался объяснить Родриго. Эшли не без улыбки отметила это слово — «немного». Да уж, совсем врасплох его застать было, естественно, невозможно. — Плюс еще я очень устал и вследствие всего этого был немного груб.

— Успокойся, я все понимаю, — тихим нежным голосом сказала она. — Будем считать это лишь неприятным исключением, которое, как известно, призвано лишь, подтверждать правило.

— И какое же это правило? — поинтересовался Родриго.

— Оно выражается в том, что ты самый романтичный мужчина из всех, с кем мне доводилось общаться.

Эти слова заставили его полностью открыть глаза. Он несколько секунд недоверчиво на нее смотрел.

— Романтичный? — переспросил он, наконец.