Богатство или счастье?

— Сеньора…

Дворецкий пригласительным жестом открыл дверь одной из комнат и, придержав дверь для носильщика, вошел сам.

Ага, это ее спальня, догадалась Эшли. А там, за стенкой, располагается спальня Родриго, из которой она только что вышла. Вот и дверь, ведущая как раз туда. Видимо, это традиция супругов из богатых семей — иметь раздельные спальни. Что ж, это здорово. Подумать только, могла возникнуть необходимость делить с ним одну постель!"

"Но такие мысли не развлекли Эшли. Она мимоходом посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела, что ее глаза все еще полны слез.

Конечно, когда она была официанткой, он держался с ней более сдержанно. Хотя, вероятно, в силу того, что воспринимал ее как что-то вроде бесплатного приложения к поданному ею бизнес-ланчу.

Эшли сконцентрировалась на том, что необходимо сделать. С застенчивой улыбкой она подошла к Карлосу.

— Я бы хотела бегло осмотреть дом, — проговорила она, пытаясь не краснеть от стыда, а дружелюбно улыбаться.

Ей вдруг подумалось, что количество вранья, которое последовало за ее безобидным и вполне правдивым заявлением о том, что она — его жена, начинает переходить всякие границы и становится еще больше, хотя сама она этого совершенно не хочет. Совсем скоро к Родриго вернется память, и он вспомнит, кто такая эта его жена на самом деле.

Тем временем Карлос, не спеша и обстоятельно, рассказывал ей о каждой комнате. Дай ему волю — и он расскажет о каждом галстуке в каждом шкафу. Эшли подгоняла его, как только было возможно. Она не могла надивиться гигантским размерам дома и необыкновенному уюту, с которым обставлена каждая комната. Здесь не было кричащей и безвкусной роскоши, обычно царящей в домах богатых, но не разбирающихся в искусстве людей. Каждая вещь, будь то предмет мебели, ковер или картина на стене, была отобрана не случайно.

Дворецкий не забыл показать ей и кухню, где она выразила скорее разочарование, чем одобрение, узнав, что в доме существует специально разработанное меню на каждый день года. В благодарность за любовь к большей гастрономической свободе шеф-повар-француз поцеловал ей руку, а затем сбегал на задний двор и вернулся с еще не до конца распустившейся розой.