Боевая практика книгоходцев

Тех мы могли бояться до икоты, ненавидеть за свирепость на экзаменах или ругать за строгость, но все равно уважали. Марвел Гринг подобного не заслуживал. Противный мужик! Больше всего мне сейчас хотелось наслать на него порчу и проклятие энуреза, чесотки или диареи. Или все сразу! Аж кончики пальцев зудели. Вот я не я буду, если не оставлю ему на память «подарочек», как только наша практика закончится и он подпишет все бумаги.

— Спокойно! — Карел, почуяв мой настрой, положил мне на плечо руку и крепко сжал. — Уходим!

Он опустил на пол книгу, активировал портал и первым шагнул в столб света.

«Загрузка новой нереальности…»

— Удержалась? — с понятливым смешком спросил меня друг, как только я вышла к нему.

— С трудом! Ничего, потом отыграюсь за все издевательства. Терпение — это добродетель! — скрипнула я зубами и огляделась. — Слушай, а нам повезло. Мы уже в замке, судя по всему.

Очутились мы в огромной библиотеке. Вероятно, это было единственное хранилище книг на многие километры вокруг, так что именно тут нас и выкинуло. Так уж работают порталы книгоходцев: их точка выхода всегда настраивается на ближайшее большое скопление книг, если иное не запрограммированно отдельно."

"То, что нас окружало, вызывало благоговейный трепет. Все стены до самого потолка были покрыты полками, заставленными фолиантами. Один зал перетекал в другой, и в каждом наблюдалась та же картина.

Мы шли по бесконечной анфиладе и вздыхали. Похоже, думали мы с напарником об одном и том же. Удивляло только, что до сих пор никто не встретился. Ни посетителей нет, ни смотрителей, ни прислуги… Тихо и пусто, только звуки наших шагов нарушали этот покой.

— Где все-то? — шепнул Карел.

— Сплюнь! Нам повезло, что мы никого не встретили.

И только я произнесла эти слова, как послышались звук хлопнувшей двери, тяжелые шаги, а затем и голоса. Переглянувшись, мы на цыпочках бросились прятаться за тяжелую портьеру, скрывающую нишу с креслом и небольшим столиком.

— Сколько еще дней будет длиться все это сумасшествие? — спросил молодой мужской голос.

— Две недели. Народ ведь только начал стекаться.