Блондинка и брюнетка в поисках приключений

Под уютное потрескивание дров в камине мы выслушали душераздирающую историю, от которой у меня встали дыбом волоски на руках.

– Это случилось в тысяча восемьсот семьдесят первом году, – тихо начал он, – мой прадед был свидетелем этой ужасающей истории, которая запечатлена не только в летописях нашей семьи, но и в некоторых исторических монографиях. Брат моего прадеда в тот год женился на первой красавице Эдинбурга. Ее звали Хелен. Если вам интересно, то как-нибудь потом я покажу вам ее портрет.

Мы с Настасьей переглянулись. У нее был испуганный вид, и она отправляла в рот одно сливочное печеньице за другим, не думая о калориях.

– Кто знал, что эта Хелен отличалась не только великолепной внешностью, но и неслыханной щедростью? Она раздаривала свою красоту направо и налево. И садовнику. И дворецкому. И почтальону. И даже своему доктору, – МакДоннел тоненько захихикал.

Его смех звучал так зловеще, что по моему телу прокатилась волна колких ледяных мурашек. Я заметила, что Настасья плотнее закуталась в плед.

– С доктором ее и застал брат моего прадеда. С ним случился нервный срыв.

– С доктором? – прошептала Настасья."

"– С прадедом! – досадливо уточнил рассказчик. – Доктора он прогнал, а Хелен убил на месте, – выдержав зловещую паузу, он конкретизировал: – Отрубил ей голову!

– Мамочки! – взвизгнула Настасья.

А я попробовала припомнить расписание автобусов.

– С тех пор мы часто видим призрак доктора, – скорбно закончил МакДоннел.

Я насторожилась – факты не совпадали.

– Доктора? Но убили ведь Хелен!

– Это так, но бедняга скончался в тот же день. Сердечный приступ, – со вздохом развел руками хозяин замка, – после смерти он так и не нашел покоя. Бродит по замку, как раз по тому крылу, где вы сегодня будете ночевать.

Настасья беспомощно всхлипнула.

– Но хорошо, что хотя бы после смерти влюбленные снова воссоединились, – закончил МакДоннел.

– Что вы имеете в виду?

– Он появляется не один.