Блондинка и брюнетка в поисках приключений

– Бедный Мустафа! Могла ни в чем не повинного мужика до инфаркта довести.

– Вылупился на меня, как будто бы я не девица на отдыхе, а посланец преисподней. Я понимаю, конечно, что с обгоревшим носом я выгляжу не ахти…

– И что ты ему сказала?

– Всю правду. То есть не всю. Естественно, у меня хватило ума промолчать о сама знаешь ком. Я сказала, что меня зовут Мира и что мне скучно. Он немного оживился, предложил присесть к нему на полотенце и угостил жвачкой. А уж потом, слово за слово, мы договорились встретиться вечером.

– Да уж, с этими турками все просто, – хлопнула в ладоши я."

"В наши вечерние сумочки, похожие больше на косметички, поместились: по одной пудренице, по одному тюбику с помадой, по пятидесятидолларовой купюре на тот случай, если по какой-либо причине мы решим от кавалеров сбежать, и по упаковке презервативов из двенадцати штук. На последнем атрибуте, как водится, настояла неугомонная Мира.

Салим перещеголял Мустафу: последний явился к нашему отелю на такси, а первый – на ярко-красном кабриолете.

Выяснилось, что наши кавалеры не просто знакомы, но еще и являются дальними родственниками по отцовской линии. Так что нам с Мирой пришлось битый час ждать, пока они наобнимаются, похлопают друг друга по плечам и на своем гортанном языке поделятся свежими семейными сплетнями.

После трогательной процедуры встречи двух одиночеств мы наконец погрузились в машину Салима и отправились в ночной клуб.

По дороге Мира уговаривала меня расслабиться и поплыть по течению, не думая о том, куда может завести подвыпившую девушку минутная бездумность. Почему-то у меня создалось неутешительное впечатление, что уговаривает она, скорее, не меня, а себя саму.

Что же касается меня…

Салим и нравился мне, и раздражал одновременно.

Это мне нравилось – я вообще к постороннему вниманию неравнодушна.

Но в то же время мне не хотелось саму себя обнадеживать.