Заставь меня остановиться

Воодушевившись недавними событиями, открыла книги и продолжила изучать мочеполовую систему с еще большим энтузиазмом.

* * *Не помню, когда в последний раз я чувствовала себя настолько хорошо. Несмотря на то, что легла я только в два часа ночи, в шесть я была уже бодрячком. Не навести макияж — преступление. Легкий, без помады, но тон и тушь имеется. «Благодаря» веснушкам, без тональника жизни мне нет. Но уж к нему Лукьянов придраться не должен, он его тупо не увидит. Тушь, дабы не нарываться, нанесла легким слоем. Парфюм выбрала самый легкий, так уж и быть, избавлю Лукьяновский нос от сладких ноток.

Ну и туфли на танкетке выбрала синие. А вот с прической пришлось повозиться — заплетать самой себе сложные косы — неудобно. Но результат не мог не порадовать. Платье — строго деловое, но, учитывая, что за халатом его вообще не видно, за него я отчитываться не обязана.

— Боженька, спасибо тебе за эту красоту, — подмигиваю собственному отражению в зеркале и иду к выходу.

Два кофе и два кусочка «Захер» — именно так я начну утро с Лукьяновым.

Надо его задобрить и забыть экзекуцию с моими ушами. Если быть объективной, он меня фактически от смерти спас. Не такой уж он и плохой. Подумаешь, гадкий тролль. Но не моральный урод и на том спасибо.

Я не знаю, как так получилось, но в момент, когда я свернула от дома на главную дорогу — я не посмотрела. Да, тупо витала в облаках, думая о своем. Каким чудом я успела затормозить, равно как и водитель другого автомобиля, не знаю. Но затормозила. Когда я поняла, что что-то не так? Наверное, тогда, когда чужая машина сдала чуть назад, поравнявшись с моей и стекло со стороны пассажира опустилось вниз.

— Ты смертница, Аня? — ну как так, Господи?!

— Ой, я не Аня, я ее сестра-близнец, — опустив свое стекло, наконец произнесла я.

— Мадлен? — ничуть не задумываясь, произнес Лукьянов, приподняв брови.

— Она самая.

— Так передай Ане, что она наказана. Все субботы июля дежурит она. А еще один косяк и август она тоже будет куковать в больнице. Передашь?

— Обязательно.

Ну… до свидания. С Богом, — поднимаю правую руку и перекрещиваю Лукьянова.

— И не надейся, — закрывает окно, не дав мне сказать, что это не то, о чем он мог подумать!

Блин, блин, блин!!!

* * *На отделение поднимаюсь со страхом, но тем не менее в весьма приободренном состоянии. На часах двадцать минут девятого. Ну что ж, отлично. Стучусь в кабинет, но никакого ответа не получаю.

— Дверь открыта. Можешь заходить, — резко поворачиваюсь к позади стоящему Лукьянову.