Заставь меня остановиться

Тесто получилось то, что нужно. А вот дальше произошел затык. Чертова плита оказалась газовой. Помучалась я с этой стервой приличное время. Точно не засекала, но отведенные пятнадцать минут, по ощущениям, — прошли. Однако хозяин не явился, и я продолжила готовить завтрак.

Лепешки получились настолько красивыми, что у меня у самой, несмотря на недавнее состояние, потекли слюни. Плевать на просроченный кефир, там всего-то два дня просрочки. Не отравлюсь. Вот только есть без хозяина, ну совсем дурной тон.

Не зная, чем себя занять, поставила чайник.

Второй затык произошел, когда я открыла шкафчик и взглянула на кружки. Одна с именем «Богдан», и недалеко от нее маленькая чашка с именем «Ника». Черт возьми, мне крупно повезло, что этой Ники в доме сейчас нет. А если есть?!

— Не понял, где мой омлет? — резко поворачиваюсь на внезапно возникший позади меня голос.

— У вас нет яиц. Точнее есть, но только одно, — спокойно произношу я, доставая из шкафчика кружку с его именем и еще одну — безымянную, для себя.

— Это вряд ли, я только что из душа, на месте оба.

Ты можешь в этом убедиться прямо сейчас, заодно проведешь осмотр sсrotum, — с ухмылкой произносит он.

— У вас нет куриных яиц. Так понятно?! — взрываюсь я, совершенно не контролируя себя.

— Более чем. Это печально, — вешает пиджак на спинку стула и расстегивает верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. — Мне две ложки кофе.

Заваривать при нем кофе — оказалось весьма сложной задачей. Кожей чувствую на себе его взгляд. И так становится не по себе, что хоть вешайся.

Лукьянов видел меня почти голой. А что он еще видел… это просто капец. Стыдоба. Как мне смотреть ему в глаза после всего этого? Есть еще одна существенная загвоздка. На мне были чулки. И я совершенно не помню куда они делись. В ванной я их не снимала. Лукьянов вроде бы тоже. Где они, черт возьми? Мысль о том, что их кто-то снял с меня, когда я была в отключке — добивает. То, что меня не изнасиловали, это факт, я бы уж как-нибудь это почувствовала. Белье, в конце концов, было на мне. Да и кто будет это делать, когда вокруг меня были, прости Господи, выблеванные помидоры. Черт, возможно, рвота спасла меня от изнасилования. Офигеть.

Ставлю чашку с кофе около его тарелки и кладу рядом вилку. Вид у моего козлиного спасителя, мягко говоря, озадаченный. И недовольный.

— Это что? — брезгливо интересуется Лукьянов, смотря на приготовленный мной завтрак.

— Ваш завтрак. Что-то типа мини лепешек. Ну или блинчиков. Не знаю как их назвать. Это вкусно.