Заставь меня остановиться

— Ой, а так и не скажешь. Хорошо выглядите, — улыбаясь, произношу я. На мой комментарий Лукьянов лишь усмехается.

— Ну что, вернемся к scrotum.

— Я извиняюсь за то, что, возможно, вам ее повредила. Все?

— Конечно, нет. Ты, как будущий врач, должна провести осмотр и оценить мое состояние.

— Шутите?

— Нет, — как ни в чем не бывало бросает Лукьянов.

— Вы и без меня можете определить повредила ли я что-нибудь вам.

— Как?

— Визуально. Если там есть припухлость, то, возможно, повредила я вам не только автомобиль.

— Припухлость?

— Ну, отек.

— Без «ну». Припухлость тоже сгодится. Но надо произносить увереннее. Что еще ожидаешь увидеть, кроме отека?

— Гиперемию. Ну и боль.

— Молодец, — отталкивается от стола и подходит к шкафу. — Только без «ну». Держи, — подходит ко мне и подает перчатки. — Проводи осмотр и пальпируй. Пока я оголяюсь, надевай перчатки.

— Вы серьезно?!

— Да, Анна, я не шучу. Ты же будущий врач.

— Но я не уролог!

— Я — тоже. Однако обязан смотреть больному в трусы, если понадобится.

— Я не буду.

— Будешь, — уверенно произносит он и снимает медицинский халат. Хватается за ремень брюк и начинает его расстегивать. Вжик молнии и я закрываю лицо ладонями. Ну уж нет, смотреть на его гениталии я уж точно не буду. Это просто неудачный день. Второй неудачный. Но все пройдет. Надо просто потерпеть. — Анна, расслабься уже и иди ко мне, — медленно убираю ладони от лица и сразу же попадаю взглядом на сидящего за столом Лукьянова.

Пререкаться с ним и тем более что-то спрашивать — нет никакого желания. Наверное, поэтому я как послушная кукла беру стул и присаживаюсь рядом с одетым, к счастью, Лукьяновым. Подает мне чистый лист бумаги и ручку.

— Писать чистосердечное признание?

— Нет, всего лишь рисовать.

— Что?

— Мужские половые органы. Без особых художеств. Посмотрим на твои знания анатомии.

— А говорили, что не издеваетесь.

— Мужчина сказал и мужчина сделал, как правило — это разные мужчины. В твоем возрасте пора бы это знать. Кстати, тебе сколько лет?

— Двадцать один, — после затяжной паузы произношу я.

— А должно быть двадцать два. Рано в школу пошла?

— Да.

— Больно умная?"

"— Нет.