Блондинка-рабыня

Рафано засмеялся и обругал меня. Я достал пистолет и заявил, что намерен получить обратно деньги и расписку. Он сказал: „Ну, если ты так настаиваешь, я заплачу“. Он открыл ящик стола, и я думал, что он достанет расписку. Но когда он вынул руку из ящика, я увидел в ней пистолет. Я выстрелил и тут же почувствовал боль в груди. Я упал и больше ничего не помню.

Это все, что я могу сказать.

Уилфрид Ривертон»."

"Каллаган свернул заявление, убрал его в карман, достал портсигар и закурил. Потом снова сел в кресло и допил виски.

— Это дьявольское заявление, миссис Ривертон. Здесь нет смягчающих обстоятельств. Любой суд скажет, что Ривертон специально поехал на «Сан-Педро», чтобы забрать деньги и долговую расписку. Он признает, что собирался угрожать Рафано пистолетом, если тот откажется вернуть деньги и расписку. Вы можете себе представить, какое впечатление это произведет на суд?

Она стояла и смотрела в огонь. Потом неожиданно повернулась лицом к Каллагану.

— Я не верю этому. Во всем этом есть что-то странное, что-то ложное.

Я убеждена, что это неправда. Я уверена, что Уилфрид стрелял, защищаясь.

Каллаган обезоруживающе улыбнулся.

— Вам лучше знать! Ведь вы были там!

— Это еще одна ложь. — Голос ее звучал холодно. — Я не была там.

— Хорошо, — мягко согласился Каллаган. — Значит, во время стрельбы вас там не было. В таком случае вы были там после… Я так и думал. А если это не так, откуда, черт возьми, вы знаете, как это случилось? Отвечайте! — Она молчала.

— Ладно, — взорвался Каллаган. — Поступайте как хотите.

Но я думаю, что вы ведете себя как дура. Если вы хотите помочь Уилфриду Ривертону, то ваше поведение тем более странно. Мне это не нравится. Подозрительно… дьявольски подозрительно.

Он вызывающе улыбнулся, а ее лицо побелело от гнева.

— Я ненавижу вас, — сказала она. — У вас какая-то извращенная логика. Вы, видимо, слишком часто имели дело с преступниками и мошенниками и не можете поверить, что нормальный порядочный человек может поступать честно и помогать правосудию…

— Вот это здорово! — громко рассмеялся Каллаган.

 — Вы что, воображаете себя помощником правосудия? Но если это так, то почему вы скрываете правду? Почему вы не расскажете, что случилось, — насколько вам это удалось узнать, пока вы находились на борту «Сан-Педро»? Вам нечего беспокоиться, можете спокойно рассказать мне все, потому что ответ я и сам знаю. Вы не говорите, потому что не можете сказать — вы боитесь.

— Может быть, я и боюсь, мистер Каллаган, — мрачно отозвалась она.