Блондинка-рабыня

— Ты! — взвизгнул Тайлер. — Теперь твоя очередь! Ты была его партнершей, и оба вы собирались убить меня!

— Брось нож, Тайлер! — крикнул я.

Но он продолжал продвигаться к кушетке, держа в правой руке прямо перед собой нож. Я еще раз крикнул ему, чтобы он остановился, но он не обращал на меня внимания. Я мог выпустить пулю ему в ногу или повыше, в плечо, но не было никакой гарантии, что он не успеет все же перерезать Джеки горло, как сделал это с Пакстоном. К тому же, оставался большой риск, что я вообще промахнусь и пуля попадет Джеки прямо в живот: ведь стрелять бы пришлось с очень близкого расстояния.

Казалось, прошло бог знает сколько времени, прежде чем я перебрал и взвесил все возможности, но на самом деле я принял решение — вынужден был его принять — за какие-то секунды, самое большее. И тогда я выпустил пулю в его затылок, и успел еще подумать, что это, быть может, настоящая милость по отношению К нему!

Декораторы, наконец, покончили с возней в моем доме, через три недели после бойни, которая произошла в тот вечер, и я снова смог вернуться к себе домой.

Газеты к тому времени уже похоронили Рэймонда Пакстона вместе с другими столь же устаревшими сенсациями, и я только что вернулся от мистера Уоррена — теперь уже не старшего или младшего, а просто старого человека, который усох и съежился, словно привидение, за каких-то несколько дней. С того визита к нему, когда я приехал с ужасным известием о том, что убил его единственного сына, он ни разу ни в чем не упрекнул меня.

Ведь только пока Тайлер был жив, старик мог предаваться абсурдным мечтам о том, что это ничтожество может в один прекрасный день превратиться в идеального сына, возглавляющего процветающую коммерческую империю, созданию которой он посвятил всю свою жизнь.

Джеки Эриксон ожидала суда в тюрьме как соучастница убийства, а Ева Байер, насколько мне было известно, просто-напросто исчезла с лица земли. С той роковой ночи я не видел и Джерри Шумейкера, но кто-то сказал мне, что он собирается перебраться в другой город, как только ликвидирует свое дело в Лос-Анджелесе.

Единственные приятные вести были из «Санатория с видом на холмы». Кармен быстро поправлялась, и даже весть о смерти брата не слишком повредила этому. А через пару недель предстояла свадьба Дедини, на которой мне была отведена роль шафера.

— К чему затягивать, а, Холман? — сказал Дедини при нашей последней встрече, и огонек предвкушения в его глазах вдруг разгорелся в жаркий пожар.