Блондинка-рабыня

 — Мне нет смысла чересчур беспокоиться, правда?"

"— Ну конечно! — с жаром подтвердила Ева. — Рик очень быстро все уладит. Мы теперь неизмеримо ближе к тому, чтобы найти Кармен, чем двадцать четыре часа назад, Рэй.

— Ты снова права! — Усмешка скривила было углы его губ, но тут же погасла. — Мерзавец! — Он швырнул свой бокал в стенку трейлера, и тот со звоном рассыпался в углу на мелкие осколки, оставив за собой дорожку пузырьков шампанского. — Грязный — подлый — врун — и мерзавец! — Вены на его шее вздулись узлами, когда он выкрикивал эти слова во весь голос.

— Рэй! — сказала Ева дрожащим голосом. — Ты ведь слышал, что сказал Рик? Джерри не сообщил тебе об этом раньше только потому, что хотел убедиться, действительно ли отношение Кармен к тебе изменилось или это только очередная причуда ее больного воображения.

— Я слышу об этом впервые. — Пакстон помолчал — голос не слушался его. — Но сейчас речь не об этом, — заговорил он на этот раз почти спокойно. — Сейчас самое важное — найти Кармен. Мой старый друг, Иуда Шумейкер, подождет. — Он подошел к туалетному столику и взял сомбреро. — Мне нужно возвращаться на съемку.

— Может быть, ты попросишь реквизитора зарядить твой кольт настоящей пулей? — Ева робко пыталась шутить. — Тогда, если Джил Мейер снова переврет свою реплику, ты сможешь выхватить револьвер и вышибить ему мозги!

Пакстон остановился перед ней и усмехнулся невесело.

— Ты всегда знаешь, что сказать! — Он подцепил пальцем металлическую цепочку, обвитую вокруг ее талии, и вдруг резким движением скрутил ее так, что краска сбежала со щек Евы от боли. — Ты вся моя, а? Душой и телом? — Пакстон еще сильнее затянул цепочку — слезы выступили на глазах у девушки и покатились по щекам, но она не издала ни звука. — Скажи это! — приказал Рэй.

— Ты сам это знаешь, — прошептала она.

— Скажи!

— Душой и телом я вся твоя, — едва выговорила Ева.

— А дальше? Мне необходимо услышать это сейчас, детка! — В голосе его прозвучала чуть ли не умоляющая нота.

— В любое время, в любом месте, где угодно. — Голос на мгновение изменил ей, но потом окреп. — Когда мы наедине, и при твоих друзьях, и на глазах у всех, при самом ярком свете! Как только ты прикажешь, я готова повиноваться.

Он выпустил цепочку.